Тридцать тактов в стиле блюз

На приветствие он отвечал легким кивком головы, не более, никогда не предлагал товар, ничего не спрашивал сам, а если случалось отвечать на вопросы покупателей, то говорил кратко, медленно и неохотно, будто каждое слово причиняло ему страдание.

Высокий, рыжеволосый еще совсем не старый мужчина – мистер Джанксаллен, как гласила вывеска на магазинчике, казался менее одушевленным, чем его подопечные.

Мне доставляло удовольствие обращаться к нему с вопросами о товаре, заставлять его шевелиться. Я будто проворачивал ключик в старинной заводной кукле.

Частота моих посещений никак не сказывалась на поведении Джанксаллена, не сокращала дистанцию между нами. Я даже не мог быть уверен, что он отличает меня от других посетителей. Это одновременно и раздражало и подстегивало изменить положение дел.

Звоночек на входной двери оповестил о моем очередном визите. Зная, что даже удесятеренная дружелюбность и самая широкая улыбка не способны повлиять на манеру приветствия антиквара, я скользнул по нему взглядом, слегка кивнул и не спеша устремился вглубь небольшого зала.

Я остановился возле пузатого серебряного кофейника, заносчиво вытянувшего изогнутый нос вверх, словно он пытался за напыщенностью и начищенностью скрыть одиночество и тоску по семье-сервизу, некогда насчитывавшую не менее двенадцати персон, каждую из которых жаловала своим вниманием титулованная особа.

Мне захотелось сбить спесь с этой вещицы, показать другую жизнь и я сосредоточенно осматривал кофейник, вертел его в руках, намереваясь купить, пока боковым зрением не уловил, что рядом со мной стоит мистер Джанксаллен.

На мой растерянный и удивленный взгляд он ответил испуганным и тревожным метанием глаз, а потом, спрятав их за приспущенными веками, сказал:

– Вам записка.

– Мне?! – вскрикнул я фальцетом, да так громко, что в этом тихом царстве неодушевленности каждый "житель" выразил немое негодование. – С чего вы взяли, что мне?! Вы же понятия не имеете как меня зовут.

– Мне это и не нужно,– прошелестел полушепотом мистер Джанксаллен. – Просили передать моему самому частому посетителю. У меня их не так много, точнее вы единственный, кто приходит в мою лавку с завидной регулярностью.

Я был ошеломлен и не решался взять записку из рук антиквара, совершившего ради этого невероятное усилие, разразившись такой длинной тирадой.

Послание было написано на розовой бумаге для заметок, сложенной вчетверо.