Любить не страшно

Некоторые, не желавшие спать, бегали по комнате и требовали то попить, то пописать. Увидев нас с мужем, они кинулись к нам. Воспитатели удерживали натиск, как могли.

Мне сразу представилась картина, когда пытаешься засунуть в шкаф много вещей одновременно, и они при закрывании створок не входят, а просто вываливаются из него.

Когда буря утихла и воспитателям всё же удалось уложить детей, с криком радости со скоростью света откуда-то вылетел карапуз, вцепился в Данилу, уткнулся в него и скороговоркой начал повторять: «Дядя, дядя, дядя».

Наблюдая за всем этим, я подумала, что нам придётся усыновлять двоих. Забрав мальчика на руки, воспитатели объяснили нам, что у него есть бабушка с дедушкой, которые уже оформляют документы на опекунство.

Всё это время сбоку от меня, молча наблюдая, тихо стояла Аня. Мне показалось, что она даже перестала дышать, она просто замерла.

Я наклонилась к ней и шепнула:

– Привет, ребёночек! Что тебе сегодня снилось?

Она так же тихонько, застенчиво глядя на дядю, ответила:

– Солнышко.

Было ощущение, что она тоже хотела уткнуться в Данилу и радостно кричать: «Дядя, дядя, дядя!».

Муж, приходя в себя и смахивая навернувшиеся слёзы, украдкой посматривал на Аню.

Воспитатели, нянечки и главный врач не верили своим глазам. У них такое происходило впервые…

Воспоминания мужа

Тяжёлые в эмоциональном плане были минуты.

Я подумал, что мы уедем не с одним, а с двумя детьми, если не больше…

Поднимаясь с низенького стульчика группы, я обернулась. Да это был мой тот самый сон: спальная комната, полумрак, четыре ряда по пять кроваток и убегающий радостно ребёнок со светлыми волосиками, рассыпанными по спинке… и не по размеру большими трусиками, парусящимися на попке.

Нас снова пригласили в кабинет главврача, на этот раз чтобы открыть нам историю жизни и болезни… Мы попросили на подробностях не останавливаться: нам это было неважно и неинтересно. Как врач, я назвала диагноз, который предполагала. Он подтвердился.