Завтра. Дети завтра. Яркий флаг завтра

Он с рычанием встал, чтобы выйти в свет Огня и вызвать Томболла на бой, но не на кулаках, а с луком и стрелами и с ножами, – на бой насмерть. Гнев ослепил его, он запутался в кусте, который не видел, и не успел освободиться, когда услышал, что еще сказали Джимлейн и Биллтомас. Они сегодня следили за Огнем, и это они говорили о Томболле и Мэрили.

– Если бы Дикар снова стал Боссом, все пошло бы по-другому, но на это нет шансов, потому что стоит ему показаться, Группа снова забросает его камнями, как приказал Томболл, и тогда ему не уйти.

Дикар похолодел? вспомнив, как летели в него камни, и застыл, стоя за кустом.

– Группа не будет бросать в Дикара камни, – очень тихо и испуганно оглядываясь, сказал Биллтомас, – если ты расскажешь. Что бы ни приказал Томболл, в Дикара не станут бросать камни, если узнают, что он дрался честно.

– Я не смею рассказать. – Глаза Джимлейна на белом лицеи казались огромными. – Ты помнишь: я тебе рассказал, и ты ответил, что тогда Группа побьет камнями меня.

– Помню.

– Ну, я не мог успокоиться и все рассказал Томболлу, и Томболл так избил меня, что я едва мог ходить. Помнишь, я тогда сказал, что упал в яму в лесу. А после того как он меня побил, Томболл сказал, что, если я кому-нибудь расскажу, он убьет меня и убьет того, кому я рассказал.

– Он так сказал? – Теперь в голосе и на лице Биллтомаса тоже был страх. – Ты не должен был мне это рассказывать, Джимлейн. Если Томболл узнает, что я знаю…

Голос его оставался тихим, но он словно кричал.

Джимлейн всхлипнул:

– Если бы Дикар мог вернуться и защитить меня, когда я расскажу Группе…

– Какой толк во всех этих «если бы»? – прервал его Биллтомас. – Томболл постарается, чтобы Дикар был убит до того, как ты скажешь хоть слово. Лучше всего нам забыть о Дикаре, как забыли все остальные.

– Да, – прошептал Джимлейн. – Наверно, ты прав. Дикар больше не в Группе и никогда не будет.

– Никогда больше, – согласился Биллтомас.

Теперь Дикар, неподвижно стоявший в темноте, знал, что все от него отвернулись.

И тут, может быть, от какого-то Присутствия из темноты, а может, изнутри самого Дикара пришла мысль. Он больше не член Группы, и поэтому его не связывают Правила Группы. Он не обязан подчиняться;Не-должен», которым подчиняется Группа. Он может делать, что хочет, и ни одно Правило не может ему запретить.

Он скользнул в темноту, беззвучно, как тень. Но этой ночью Дикар не мог уснуть.