Завтра. Дети завтра. Яркий флаг завтра

Вы будете драться на кулаках и будете драться честно. Вы начнете, когда я скажу слово, и кончите, когда один из вас будет побежден. – Ее карие глаза, устремленные на Дикара, говорили, что он не должен быть побежден. – Это все.

Дикар повернулся и прошел в один конец расчищенного пространства, вокруг которого стояла, переговариваясь, Группа. Трава под босыми ногами была холодной и упругой.

Мэрили приказала тщательно прочесать площадку, чтобы не было веток, за которые можно зацепиться пальцами, и не было мелких камней, чтобы не ушибиться, когда упадешь.

Из травы вычесали много веток, листьев и мелких камней, и Дикар был так хладнокровен, что заметил даже? что камни размещены по большой окружности, обозначая границы пространства, в котором они должны драться; за пределами этой окружности стояли кучками Мальчики и Девочки.

Дикар прошел к концу этого пространства и повернулся; он увидел, как на другом конце поворачивается Томболл. Фрэдальтон что-то прошептал на ухо Томболлу, и Томболл кивнул, улыбаясь толстыми губами.

– Начинайте! – крикнула Мэрили. Дикар пошел назад к Томболлу, а Томболл двинулся ему навстречу; он шел, чуть пригнувшись, на его заросшем черной щетиной лице свирепое выражение, большие мышцы на косматой груди напряжены, волосатый живот втянут.

Дикар легко двигался по прочищенной траве, его борода желтым цветом сверкала в солнечных лучах, на конечностях пушок светлых волос.

Неожиданно Томболл оказался рядом и ударил Дикара по щеке, щека заныла от боли, голова закружилась.

Но кулак Дикара соединился с волосатой грудью Томболла, и неожиданно Дикар перестал ощущать боль. Он стоял грудь к груди со своим врагом, его руки превратились в дубины, бившие по смуглому лицу и волосатому телу, которое он ненавидел. Во рту был соленый, но приятный вкус, и в каждом нанесенном им ударе была радость, и даже в полученных ударах тоже была радость.

Он не пытался уклониться от ударов Томболла, и Томболл не защищался от ударов Дикара.

Они сражались, как звери, стараясь только причинить боль, вынудить противника сдаться.

А вокруг кричала Группа.

В красном тумане, застилавшем глаза, Дикар размахивал руками, такими тяжелыми, что он едва поднимал их. Где-то в этом тумане было более тяжелое тело, которое передвигалось впереди, и именно его Дикар бил своими руками. Иногда попадал, чаще нет, и тогда тяжесть рук лишала его равновесия, и он начинал падать, но почему-то не падал.