Завтра. Дети завтра. Яркий флаг завтра

Сколько он себя помнит, Дикар видел коричневые тела Девочек, когда они занимались своей работой или старались опередить Мальчиков в Играх, и ему странно, что сегодня выглядывающие части их тел вызывают у него биение пульса в висках и приятную боль в груди.

Его взгляд прикован к Девочке с каштановыми волосами; на ее колено, на мягкий изгиб ее горла и на бледный овал ее лица он готов смотреть вечно.

Глядя на нее, он как будто снова чувствовал в своей руке ее маленькую руку, слышал ее голос: «Ты всегда будешь заботиться обо мне? Обещаешь?» Потому что это была Мэрили, маленькая Девочка из его сна.

Вспомнив, он хотел протянуть руки к Мэрили, назвать ее по имени. Он едва не сделал это и из страха, что, глядя на нее, не сможет удержать в горле ее имя, оторвал от нее взгляд и посмотрел на Огонь. Легкие языки, голубые, желтые и красные, плясали по поверхности единственного полена, лежавшего на груде оранжевых углей.

Потом он передумал. Нет. Пусть лучше спят. Я сам это сделаю. И с этой мыслью он повернулся к груде дров у ствола дуба.

К тому месту, где должны лежать дрова. Но так лежало только одно расколотое полено.

Странно, подумал Дикар. Я вчера послал достаточно дров с того места, где мы их рубили…

И тут из-за ствола, из-за темноты за ним высунулась рука! Рука взяла последнее оставшееся полено и унесла в темноту.

На щеке Дикара под бородой дернулась мышца.

– О! – воскликнула Бессальтон, черноволосая Девочка. – Мэрили! Мы спим, а дров для Огня почти не осталось. Быстрей.

Они побежали к огню и мимо него к дубу и в отчаянии увидели пустое место у основания ствола.

– Дров нет, – сказала Мэрили. Ее маленькое лицо удивленно наморщилось. – Должно быть, ты подбросила последние.

– Я ничего подобного не делала, – ответила Бессальтон.

– Да, – медленно сказала Мэрили. – Да, я была последней. Но тут оставалось еще много дров. Я в этом уверена.

– Да, это ты, – сказала черноволосая Девочка. – Если бы я это сделала…

– Какой смысл спорить из-за этого? Надо принести дрова с того места, где их рубили Мальчики, пока Огонь не погас.

– Мы?

– Я это сделаю, Бессальтон.