Пьем до дна

Ондатра, даже новорожденная, не бывает такой маленькой, а это, кем бы оно ни было, взрослое.

– Это ондатра, – настаивал он. – Больше того, я видел, как она стала маленькой, хотя я сам этому не верю. Я был здесь в кустах, услышал, как она плеснула в воде, и стал смотреть. Она была нормального размера и плыла к берегу. И как раз, когда я ее увидел, она попала на это скользкое место и стала маленькой – совершенно неожиданно. Я поймал ее, когда она выбиралась на берег, и связал.

– Ерунда, – сказал я. – Ондатра, которую вы видели, нырнула, а в то же время показался этот малыш.

 – Но я посмотрел на «скользкое место», как он его назвал, и у меня пересохло в горле. Расположенное по касательной к берегу, оно круглое, и я знал, что ночью оно будет светиться своеобразным фиолетовым светом. – Идемте к плотам и забудьте об этом.

Может, он и забудет, а я – нет.

* * *

К тому времени как регата кончилась, было уже темно. Я поднимался на холм между Эдит и Энн, пытаясь понять, о чем они говорят. Неожиданно с северного конца территории лагеря послышались два резких свистка.

На нашем коде это означает неприятности. Я пробормотал какое-то извинение и пошел. Сбоку подошел Эд Хард. Мы шли быстрой походкой, пока не скрылись от детей за кустами, потом побежали.

Боб Фальк держал худого мужчину в синих джинсах.

– Этот парень бродил здесь по лесу, мистер Ламберт», – сказал советник. – Я его поймал.

– Отличная работа, – отдуваясь, сказал я. Потом спросил у пленника: – Что вы здесь делаете? Не видите эти надписи? Это закрытая территория.

– Да, – сказал он. Он не сопротивлялся. Стоял неподвижно со связанными сзади рук и смотрел в землю. – Я знаю, что она закрытая, но вам не удастся помешать нам, фермерам, собирать здесь ягоды и рыбачить.

– У вас нет ни ведра, ни удочки, так что вы не собирали ягоды и не рыбачили, и я сомневаюсь в том, что вы фермер.

– Я фермерствовал на Уолли Роуд, когда у вас еще молоко на губах не обсохло. Можете спросить любого, кто такой Джереми Фентон.

Я с трудом понимал его. Он говорил путано, и в его голосе слышалось – боль? Отчаяние? Но там, где когда-то была Уолли Роуд, теперь проходит номерное шоссе. На него выходит дорога с лагеря. Теперь только старые жители могут знать ее прежнее название. Я смягчил тон.

– Хорошо, – сказал я. – Значит, вы фермер. А что вы здесь делаете?

Его плечи повисли, как у упрямого мула, но он продолжал молчать.

– Давайте, – сказал я. – Выкладывайте.

Фентон поднял руку.