Каникула (Дело о тайном обществе)

Из-под футболки выглядывал бледный живот с розовым шрамом, видимо, оставшимся после аппендицита.

Пару раз обойдя вокруг тела, застывшего на полу в нелепой позе, капитан взялся за документы. Паспортов оказалось целых два. Оба на одно и то же имя. Да и темно-красные обложки выглядели почти одинаково, чего не скажешь о гербах.

Для начала рука следователя привычно потянулась к двуглавому орлу. Рамон Хуанович Гонсалес. Ну и имечко, язык сломаешь. Впрочем, если верить эксперту-криминалисту, фамилия жертвы была весьма распространенной – что-то вроде нашего Иванова.

Оказалось, что каждый пятидесятый испанец, встретившийся вам на улице, непременно окажется Гонсалесом.

А кто же родители? Капитан сверился с наспех подготовленной справкой.

Отец – Хуан Гонсалес, из числа так называемых совиспанцев. В тридцатых ребенком был отправлен в СССР. Женился на Марии Васильевне Шведовой. В 1962 году у них родился сын, которого назвали Рамоном. Несколько лет назад Рамон Гонсалес получил испанское гражданство, но продолжал жить на две страны.

Имел жилье в Москве и в Мадриде.

Лучко с любопытством раскрыл второй паспорт с витиеватым гербом, увенчанным короной. Капитан уже успел выяснить, что такие паспорта выдают гражданам Испании, выезжающим за рубеж. Оказалось, что испанцы родом из России, посещая бывшую родину, для удобства прячут этот документ куда подальше и втихаря пользуются своим старым российским паспортом, как это и сделал Гонсалес. В общем, ничего из ряда вон выходящего.

Следователь вернул паспорт на место и снова принялся осматривать кабинет, аккуратно обходя разбросанные по полу вещи.

Тут явно что-то искали. Но что?

Разглядывая разлетевшуюся веером пачку фотографий, Лучко невольно засмотрелся на снимок весьма привлекательной женщины, что, смеясь одними глазами и сложив губы трубочкой, пыталась поцеловать объектив фотокамеры.

Затем внимание следователя привлек стол, с которого было сброшено все – бумаги, книги и письменные принадлежности. Каким-то чудом уцелела только одна глиняная статуэтка коровы.

Подняв голову, капитан обвел взглядом висящие над столом полки, сплошь уставленные фигурками разнообразных животных. Коллекция была столь обширна, что овцы, слоны, жирафы и прочая живность исчислялись целыми стадами.

С трудом оторвавшись от терракотового зоопарка, Лучко снова сосредоточился на письменном столе. Во всю длину его полированной поверхности крупными неровными буквами было выцарапано непонятное слово: alucinac.