Энигматист (Дело о Божьей Матери)

– Мне не терпится поделиться с вами новостями, – признался Глеб, откидываясь в положение, более подходящее для сна, чем для трапезы.

Заказав еды и по бокалу вина, они с хохотом выпили за пусть не очень удачную, но все же смелую попытку реконструкции античного застолья. Глеб в нетерпении принялся подробно пересказывать коллеге разговор с реставратором. Буре слушал с большим вниманием, изредка задавая вопросы или вставляя комментарии.

– Одурманивающий эффект? Кто бы мог подумать.

– Да, похоже, икону снабдили чем-то вроде системы защиты от взлома.

Только через полторы тысячи лет ее действие несколько ослабло.

– Н-да. Византийские штучки.

– Это еще не все. – Глеб развернул полученную от реставратора фотографию. – По словам Лягина, изображение на спрятанной под воском тряпице очень напоминает картинку, которую они в свое время получили при рентгеновском сканировании.

Буре нацепил очки и склонился над снимком.

– Мне кажется, я могу различить центральную фигуру и еще несколько вокруг.

– И что это, по-вашему?

Борис Михайлович повертел снимок в руках, рассматривая его под разными углами.

– Хм, похоже на Иисуса с апостолами.

– Христос? Но тогда почему его замазали?

Профессор затеребил изящно стриженную клинышком бородку, что было верным признаком волнения.

– Есть у меня на этот счет одно соображеньице.

Сняв очки и воспользовавшись ими наподобие лупы, Буре стал пристально разглядывать какой-то фрагмент изображения.

– А что, если это древняя икона-апокриф? – взволнованно предположил он.

– Но в чем может заключаться ее апокрифичность?

Хитро прищурившись, профессор пожал плечами:

– Мы можем лишь строить гипотезы.

– Какие, например?

– Ну вот так навскидку предположу, что на иконе может быть изображено не совсем каноническое число апостолов.

Вновь склонившись над фото, Буре вскоре опять принялся почесывать бородку.

– А может быть, цвет кожи Христа? Только представьте, какой бы это вызвало резонанс, – заговорщицким тоном предположил профессор.

 – Да, батенька, вам предстоит раскусить прелюбопытнейшую загадку, ничего не скажешь. – Оставив наконец бороду в покое, Борис Михайлович переключился на узел своего галстука-«аскота». – Помните перекочевавшее в латынь греческое слово «энигматист»?

Глеб кивнул:

– Разумеется. Так называли того, кто либо загадывает, либо разгадывает загадки.

– Совершенно верно.