Энигматист (Дело о Божьей Матери)

Подлив чаю гостю и себе и укутавшись в потрепанный плед, он поудобней устроился на диване.

– Начнем с того, что когда в восемьдесят третьем мы обнародовали результаты датирования, коллеги подняли нас на смех. Да мы и сами решили, что это какая-то ошибка. Только подумайте, – и Лягин указал пальцем на репродукцию, – икона, считавшаяся копией кремлевской «Влахернетиссы», сделанной непосредственно накануне ее отправки из Константинополя в Москву и первоначально датированной семнадцатым веком, оказалась настолько старше, что мы трижды проверяли результаты, прежде чем в них поверили.

– И каков же ее возраст?

– По самым осторожным оценкам, самое позднее – седьмой век.

– А по самым смелым?

– Мы определили, что изображение несколько раз врезали в новую доску, что существенно затрудняет точное датирование. Одно дело – определить возраст доски, совсем другое – сделать то же самое с воском. В общем, я тогда предположил, что сама воскомастика еще старше.

– И вам удалось определить насколько?

В ответ реставратор только покачал головой.

– Выходит, это самая древняя икона в России и одна из древнейших в мире? – уточнил Глеб.

– Абсолютно верно.

Повисла пауза. Оба собеседника задумались – похоже, каждый о своем.

– Но я не рассказал самого интересного, – спохватился Лягин. – Во время работы мы применяли мощные трехсотваттные лампы. Становилось очень жарко, мы старались следить за тем, чтобы не повредить изображение. Ну и в какой-то момент зазевались.

– Думаете, так могли подействовать какие-то древние благовония или испарения от воска?

– Именно это мы тогда и предположили, но…

Реставратор на мгновение задумался, то ли стараясь что-то вспомнить, то ли засомневавшись, стоит ли делиться с гостем посетившей его мыслью.

– С тех пор минуло без малого три десятка лет. Поверьте, у меня было время хорошенько подумать. И чем больше я размышлял, тем яснее понимал, что наши предположения насчет той истории были ошибочными.

– И к какому же выводу вы в итоге пришли?

Лягин, казалось опять засомневавшись, нужно или не нужно Стольцеву знать то, что он собирался сказать, снова взял небольшую паузу и отпил чаю из выщербленной кружки.