Я не знаю…

– А что это по деревне ходит слух, что вы с Дональдом ищете сбежавших покойников, – спросила она, не обратив внимание на подарок.

– Покойники не бегают.

– Похоже, что эти как раз бегуны.

– Что вы знаете об этом?

– Я – ничего! Мне просто жалко Мартавию. При жизни покоя в душе не было, так и сейчас не дают упокоиться. Иссидора надо судить всем миром. Если у нас начнут воровать покойников, то и умирать-то станет страшно.

***

В это утро я проснулся поздно. Торопиться мне было некуда. Вчера вечером Дональд, настигнув меня у дома Флоренсии, отвел под конвоем Зубарика, которого он получил в свое полное распоряжение вместе с Парамоном, ко мне домой и посадил под арест.

Хоть он не верил в мой рассказ, но у него всё равно не было других подозреваемых. По крайней мере будет, чем отчитаться перед начальством в случае чего. Он взял с меня честное слово, что я не сбегу, но я не собирался сидеть сложа руки, пока поблизости бродят трое покойников, за которых я чувствовал себя ответственным.

В дверь постучали. Это была Флоренсия. Вчера я её не дождался и не успел вручить свадебный подарок. Она была очень кстати.

– Это правда, что говорит Дональд?

– А что он говорит?

– Что ты украл усопших и спрятал их в лесу.

– Да, так и было. – Она повеселела.

– А зачем?

– Хотел посмотреть, что будет. – Флоренсия оживилась еще больше, в глазах появился отчаянный блеск.

– А почему же ты не хочешь их вернуть?

– Их украли! – крикнул я раздраженно. – Понимаешь, их у меня увели, это меня бесит!

– Почему? Ведь ты сам хотел посмотреть, что будет.

Это произошло и это потрясающе! Такого еще не бывало. Тот, кто украл их у тебя, тоже хочет посмотреть, что будет. Логично!

– Да, но кто мог знать, куда я их притащу… Это было ночью. Меня никто не видел.

– Значит, видел, ведь результат налицо. Да, кстати, мама сказала, что ты приходил к нам, чтобы на мне жениться. Это правда?

– Сейчас это не имеет значения. Я под домашним арестом. Меня ждет суд и наказание за глумление над мертвыми.

– А вдруг они живы?

– Как ты это себе представляешь?

– Ну… Плумбергский лес и не такое может с людьми сотворить.

– Ты это серьёзно?

– Ну как насчет жениться и где твой подарок?

Я достал из кармана стеклянную штуковину и поставил ее на стол. У Флоренсии заблестели глаза. – «Ой, а что это такое?»

– Сам не знаю, но это самое дорогое, что у меня есть, и оно – твое.

– Нет, выходит оно дороже меня, оставь его себе.