Ave Caesar! (Дело о римской монете)

 – Но я, верите или нет, прочувствовал все на собственной шее.

– А чем душили-то?

– Вроде руками.

– Голыми руками?

– Я бы даже сказал, ручищами, – уточнил Глеб, вспомнив размер предплечья, давившего ему на кадык. Затем он сбивчиво изложил всплывающие в памяти подробности. – А еще меня ударили чем-то увесистым в висок. Похоже, каким-то металлическим предметом.

Капитан схватил ручку и блокнот.

– Тяжелым предметом? А чем конкретно?

– Этого я, к сожалению, сказать не могу.

– А приметы? Удалось разглядеть убийцу?

Глеб виновато отвел взгляд.

– Только руку.

Лучко не мог скрыть разочарования.

– А лицо?

– Убийца душил меня сзади. Как я мог его увидеть?

Глебу было неловко оправдываться, но он и правда чувствовал себя виноватым.

– Ну хорошо. А где все происходило? Дома, на улице?

Стольцев сосредоточился.

– В автомашине, – неуверенно сказал он. – Да, точно, в автомашине.

– Что за машина-то?

– Марку я, конечно, не разглядел.

– Ну а хоть что-то разглядел? – Капитан незаметно перешел на «ты».

– Только то, что я, в смысле убитый, сидел на пассажирском сиденье спереди.

– Это уже кое-что. На заднем сиденье обычно милуются по согласию. А на переднем сподручнее внезапно напасть и снасильничать. Другими словами, убийца и его жертва, – тут Лучко заглянул в протокол, – …э-э… Грачев Вадим Николаевич, могли быть вообще незнакомы друг с другом. Ладно, говоришь, руку видел. Что за рука?

– Говорю же, здоровенная такая. – Глеб рыбацким жестом развел ладони далеко в стороны, затем, поймав скептический взгляд капитана, слегка свел их вместе.

– Какие-нибудь шрамы, наколки? – с надеждой спросил Лучко.

– Вроде не заметил. Да, еще на большом пальце был пластырь. Узенький такой, бежевый.

– О, это по-настоящему существенный момент.

В голосе Лучко слышалась неприкрытая издевка. Глеб посмотрел капитану в глаза и понял, что тот не верит ни единому его слову.

– Вы просили меня помочь, и я честно попытался.

– Ну что ж, спасибо за попытку.

Попрощавшись с Семенычем, они вышли на улицу. В машине капитан назвал водителю адрес Стольцева и, насупившись, отодвинулся в противоположный угол заднего сиденья. Глеб и сам был донельзя расстроен таким фиаско. Всю обратную дорогу оба не проронили ни слова.

* * *

До самого вечера Стольцев старался не вспоминать о том, что с ним сегодня произошло, и просидел за книгами, готовясь к первой после несчастного случая встрече со студентами.