Затеряный Мир. Перевод Алексея Козлова

Всё остальное, включая всякие теории и научную терминологию, я посчитал казуистической китайской грамотой и глобоко в неё углубляться не стал.

– Нельзя ли попросить вас, если это возможно, перевести эту чертовщину на обычный человеческий язык! – обратился я с жалкой молитвенным пафосом к моему доброму спутнику.

– Что вы, это и есть перевод!

– Тогда мне ничего не остаётся, как ввергнуться в джунгли оригинала!

– Тут есть условия жизни только для посвящённых небожителей!

– Ох, мне бы вычленить из всего этого бреда хотя бы одну фразу, которую можно членораздельно произнести! О смысле я уже не говорю! А, вот кажется что-то похожее! Кажется, я врубился в эти три слова! Дайте ручку, надо записать! Это будет наживкой, которую я нанижу на свои крючки, прежде чем бросить эти протухшие вкусняшки безумному профессору! Посмотрим, хитрая ли это рыба!

– От меня вам ещё что-то нужно?

– Стойте, стойте! Погодите! Может быть стоит обратиться к нему с письмом? Ведь если он получит письмо с таким солидным адресатом, это только прибавит солидности нашему намеренью!

– Результат будет немного отличаться от ваших прогнозов! Вы явно не Дельфийская Сивилла! Этот бандит, едва получит письмо, сразу отправится к нам в редакцию и переломает здесь все стулья и рёбра!

– Не может быть! Я напишу такое ласковое письмо, что даже крокодил подобреет! Показать вам текст?

– Ладно, дерзайте, если вам угодно! Вот, садитесь на мой стул! Там бумага, здесь перо и чернила! Когда напишете, дайте почитать! Тут без цензуры не обойтись!

Пришлось мне попотеть порядком, но в итоге получилось нечто, как мне казалось, вполне удобоваримое.

«Дорогой Профессор Челленджер,» – гласила бумага, – Пребывая в статусе скромного естествоиспытателя Природы, я, как ваш скромный ученик, с интересом следящий за Вашими гипотезами, выссказанными по поводу серьёзных противоречий между фундаментальными основами теорий Дарвина и Вейсмана и имея возможность ознакомиться с Вашими ранними…

– Да вы просто какой-то инфернальный лгун! – промурлыкал Taрп Генри.

– «…выступлениями, в частности, вашей блестящей речью на Венском Конгрессе, считаю всё это величайшим и несравненным вкладом в мировую науку! Ваш доклад на конгрессе, с его незыблемой и железной логикой, мысли, изложенные в нём – всё это даёт полную, всеобъемлющую картину великих достижений современной науки.