О себе и судьбах. Стихи и поэмы

И в этом кротком, долгом карем взоре,

Огонь, давно отпевших нам, костров,

Плывут туманы, и томятся зори,

И бег лосей, и взлёт тетеревов.

В них всё, что было, и о чём мечталось…

А нынче, верно, в тесной конуре,

За миску супа, ей, теперь, досталось —

Облаивать заборы во дворе.

Лето 78 г.

И еще о судьбе

Он не родиться, ну, просто не мог.

Мать немудрёной породы

Им разрешилась… Свидетели – Бог,

Бог и законы природы.

Вырос как тень. Одинок и уныл,

С роду уюта не зная,

Он лишь скулил или жалобно выл,

Но никогда не залаял.

Был откровенно приветливый пёс,

Только не ведал бедняга —

В жилах он кровь беспородную нёс,

И назывался «дворняга».

С доброй надеждой любил наперёд

Всех, кто б ни шествовал мимо.

Ждал: может, кто-то его позовёт,

Может быть, даст ему имя.

Только его неухоженный вид

Многих пугал, как проказа.

Был он нередко мальчишками бит,

Но не залаял ни разу.

В сердце его наводили сполох

Всякие – разные люди…

Мясо подбросили: «Жри, Кабыздох.

Жри, тебе досыта будет».

Счастье без меры… На снежной заре,

Голод не знает отказу…

Тихо сдыхал на широком дворе,

Зло не облаяв ни разу.

Лето 83 г.

Обознался

В коротеньких, потрёпанных штанишках,

Держа ручонкой прутик между ног,

Небесными глазёнками, мальчишка,

Мои глаза поймал и, вдруг, изрёк:

«Мой папа!..». Замер.., видно, ждал улыбки,

Ища в моих глазах свою тоску.

С надеждой, не спеша, привстав на цыпки,

Готовый в руки брызнуть по песку.

Душою желторотой замирая,

(Лет трёх, сопливый, белобрысый чуб),

Он словно нищий ждал у двери рая

И шмыгал носом, слизь сгоняя с губ.

«Мой папа…», – повторил и, вдруг, осёкся —

В глазёнках дым погашенных свечей…

И этот, молча, от него отрёкся…

И этот не его, но чей-то.

Чей?!

Лето 97 г.

Уралу

Экологическое

Люблю тебя, батя – родимый Урал,

Излучины рек твоих, брови утесов,

Кипень перекатов у ног «Синих скал»,

И елей купанье в лазуревых плёсах.

Ты сказы Бажова мне в детстве принёс,

В леса уводил колдовским кукованьем,

И вырос как роща, я, полон берёз,

С душой немудреной, под стать Коковане.

Мне дороги, смены нарядов твоих:

То снежную шапку на лес нахлобучишь,

То в прелесть неброских цветов полевых,

В недолгое лето, влюбляться ты учишь.

Я слышал, Стране, ты – «Хребет становой».