От Чукотки до Крыма

И ты услышишь, только нужно

К стволу прижаться головой,

Как набухают почки дружно

Ещё лишь будущей листвой.

Река, взбунтуясь, лёд прогонит,

Дохнёт теплом с ближайших гор,

И уж ни что не остановит

Зелёный яростный напор.

На белый лист прольются строчки.

Огня прибавится в крови

И вновь раскроются, как почки

Сердца для ласки и любви.

***

Вокзал ЖД. Гудящий рой народа,

Гармошка шпарит – и азарт, и риск,

На долгих три, мы это знаем, года

Нас провожает в армию Норильск,

И всё в обрез, у нас уже всё вкратце,

Уже от всех мы как бы за стеной.

Мы не мальчишки; нам по девятнадцать

Таким тогда был возраст призывной.

В расцвете самом, в юношеском блеске-

Норильск, ты помнишь тех призывников;

Филиппов, Волков, Маслов, Соболевский

И ваш слуга, и Вовка Бордюков.

Ребят, с кем в путь, пытаемся прощупать,

Нам надо знать – с кем хлеб делить и соль.

И пусть мы в штатском, нас уже не спутать –

Поскольку все пострижены под ноль.

И вот плеснулось, зычно – по вагонам

Я буду ждать, люблю тебя, держись.

Назад качнулась, поплыла с перроном.

Осталась там налаженная жизнь.

А поезд набирал всё больше хода,

И пусть ничто нельзя предугадать,

Но так хотелось думать, что три года

Нас, как прихода солнца, будут ждать.

Мелькали придорожные картинки,

Пустел с дорожной снедью чемодан,

А впереди маячила Дудинка

И где-то там, за далью, Магадан.

К Владивостоку, это лишь вначале,

В столыпинских вагонах часть пути,

А дальше волны двух морей качали

На ветхом, от Ленд-Лиза, либерти.

В твиндеках в пласт валило с непривычки

На смех, которым море – ремесло.

И впрямь куда-то к чёрту на кулички

Потрёпанное судно занесло.

Когда ж, а мы лишились дара речи,

В тумане берег скалами набряк,,

У тех, кто с юга, вздрагивали плечи

И был заметен каждый сибиряк.

Скалистый берег был суров и мрачен.

Гудок над бухтой жалобно дрожал.

В логах, меж гор, за лето не истрачен

Снег белизны нетронутой лежал.

К армейскому расписанному быту

Нам нелегко давался переход,

И чувствовалось, рядом Ледовитый

И берег чуждый за полоской вод.

Он нас держал, а мы его – в тревоге.

Чуть что и– грозной техники оскал,

И ротный был, как эти скалы, строгим,

И лёгкой жизни в службе не искал.

Ученья в тундре, каверзы погоды.

Пурга и гнус – пресволочнейший зверь.