Олень двугорбый. Сборник всего на свете

– Теперь мне из-за тебя, хлюст, влетит, – прогрохотал Павел Борисович, – с глазёнками у него не так что-то, за этой своей Алексей-Алекян… тьфу…

– Александра Алексеевна…

– Да, за ей послать бы ещё надо.

– Сейчас пошлём, – сказала Марья Ивановна, – но вначале разрешите, я своим делом займусь. Вы, Арам Карапетовеч, пока раны его осмотрите. Так и думала, все зубы кариес поразил. Надо срочно удалять. Все. И введите ему побольше и посильнее обезболивающего. Местного.

– А чего их удалять, – попытался возразить Сашка, – они же молочные почти все – сами скоро выпадут.

– Да как ты смеешь со старшими так разговаривать?! Или забыл, где находишься?!

Что, Арам Карапетович, скажете?

– Очень сильный плохой запущенный случай. Гангрена газовая. Мы посовещались с доктором Ефимом, моим двоюродным братом, ампутация незамедлительно необходима всех конечностей.

Всеми конечностями на языке врачей называются ноги и руки. Пока Марья Ивановна удаляла зубы, Павел Борисович отпиливал ножовкой конечности, напевая «Когда сады-ы-ы-ы цвет-у-у-у-у-т», или что-то вроде того.

И пальцами правой руки показывал как играет, будто на трубе.

Последнее, что видел в своей жизни Сашка – это лицо «Акулы» -окулиста. Совсем не акулье, а ласковое, в очках, как у его старшей сестры. И руки, которыми она потрепала его за щёки, были точь-в-точь такими же тёплыми и нежными, как сестрины.

– Не бойся, зайка, я только глазки твои посмотрю. Больно не будет.

Ой, как всё плохо, конъюнктивит в последней стадии глаукомы. Теперь наш зайчик без глазиков своих будет.

«Акула» -окулист в двух руках поднесла к Сашкиным глазам иголки – и свет для него насовсем погас. Остальное он только слышал.

«А на башке-то у охламона что? Никак опухоль. Раковая. Это к онкологу, Айдару-как-же… тьфу… Не ходить можете даже, сам вижу, что рак».

«Это веснушки, Павел Борисович».

«Какой хрен разница, из них рак на морде у охламона этого сделается.

Надо всю шкуру с него сдирать, а то вглубь пойдёт. И пузо у него какое, небось, на сносях. Неплохо было бы и в родильное отделение съездить».

«Уймись, Паша, совсем уже погнал».

Но кожу всё-таки с Сашки сняли. И роды приняли. Правда, умер он не от этого. А оттого, что, кажется, Павел Борисович доказал проникновение раковой опухоли размером с куриное яйцо в Сашкин мозг. Пришлось, ампутировать мальчику мозг, вместе с головой.