Абсолютно ненормально

Я обещаю, что верну тебе деньги, как только соберу полный стадион Мэдисон-Сквер-Гарден со своим стэндап-шоу.

Какое-то время мы еще беседуем о моем странном фирменном стиле – свое неподобающее чувство юмора я унаследовала от Бэтти. Затем она рассказывает мне о том, что в ее молодости считалось для женщины неприличным отпускать грязные шуточки или пародировать политиков. И что это вызывало у бабушки желание почаще так делать.

Каждый раз, когда я распускаю нюни из-за того, что родителей нет рядом, или безденежья, я тут же напоминаю себе, как мне повезло, что меня воспитывает такой невероятный человек, который научил меня смеяться в любой ситуации.

Я люблю бабушку. Особенно в такие моменты, когда она кормит хрустящим беконом упитанную собаку-сардельку и напевает детские песенки, дополненные собственными рифмами. Сегодня это: «Крошка Бо Пип потеряла овечек и не может их найти. Просто она чертовски безответственный человечек, и не стоило их ей пасти». Впихнуть две последние строчки в ритм песни сложно, но у нее это получается.

08:16

Дэнни ждет меня у выхода из моего жилого комплекса, чтобы вместе отправиться в школу, как мы делали последнее десятилетие. Я решила выкинуть из головы его вчерашнее странное поведение в закусочной и списать это на необъяснимую аномалию, которая никогда не повторится.

– Доброе утро, – чирикает он, как какаду, ну, или кто-то подобный. Как и большинство людей, я плохо разбираюсь в птицах. А потом – ТАДАМ! – он вручает мне бумажный стаканчик, над которым витает пар и аромат кофе.

– Прихватил для тебя мокко.

У него в руках нет другого стаканчика. Только для меня.

И вот так моя попытка не обращать внимания на его внезапное и невероятно тревожащее изменение личности вылетает в трубу.

– Ой. Хм, спасибо.

Когда я забираю у него из рук стаканчик, случайно задеваю его кончиками пальцев – и он тут же отпрыгивает от меня, словно я выстрелила ему электрошокером в пах. Его сумка валится на землю, и Дэнни так неловко, что он битый час тратит на то, чтобы собрать свои вещи.

– Ни слова об этом, – усмехается он.

Когда Дэнни выпрямляется, с порывом ветра до меня долетает новый аромат его одеколона. И прежде чем отвернуться, он дарит мне еще одну застенчивую улыбку.

Прости, но что за фигня? Мы дружим целую вечность, но я никогда не видела его таким. А бывало всякое. Особенно после смерти родителей. Пока суд решал, кто станет моим опекуном, я жила у Дэнни, потому что его мама – моя крестная.