Литературный оверлок. Выпуск №4 /2018

У берега гондольеры сидели на бортах, как кузнечики с головами меж колен. Манфред вскочил в первую же лодку и велел править к центру.

Лодка тронулась через мусорную бухту. Иван заметил, как на том берегу рыжая собака старательно тащит что-то из воды. Это был бледно-сизый труп.

В этот момент Иван сильно испугался, и впоследствии никак не мог объяснить, откуда взялся этот страх. Чудовищный страх. Страх, что ты под водой, во сне и никогда больше не сможешь проснуться. Страх, что вокруг тебя – сплошные мертвецы, а то, что они движутся, говорят и дышат – это всё сиюминутная чушь.

А дальше – вечность смерти.

Потому лучшее, что можно придумать – это следующая жизнь…, – подумал он.

Город мёртвых проносился в мутных потоках и пузырях газа. К небу всплывали оторванные чешуйки душ. Люди, похожие на рыб, похожие на слонов – с оплавленными проказой лицами. В их плавниках бьются медяки, к ним липнут глаза, и забитые копотью веки не могут закрыться.

Из пучины человеческого ила выглянул дом.

Мальчик показал Манфреду на второй этаж, и они взбежали по лестнице через сеть красных глаз. Вспугнутые рыбки ушли вглубь холла. Толстый индиец в форме полицейского, но босой и оборванный улыбнулся гостям.

– Вам девочку?

В следующий миг холл наводнился голосами. Индийцы облепили их.

– Что происходит? Где Ганс?

– Похоже, дело плохо…

В коридор выбежал огромный сикх в чёрном тюрбане, голый ниже пояса, с длинным обнажённым ятаганом в руках. Отрубатель голов смерил их бычьим взглядом и забурлил что-то на хинди.

Английского он не понимал. Он потащил их по коридорам. Деверей нигде не было, в стенах зияли дыры, и можно было видеть голые груди и чёрные губы проституток.

Сикх остановился у одной из комнат. Не заботясь прикрыть срам хотя бы своим кинжалом, он влетел в комнату и закричал на сидевшую там девушку. Она была совсем юной, с ещё не до конца оформленной грудью, которую сжимала в ладошках. И плакала, отвечая сикху. Иван заметил, что у этого быка глаза были в слезах.

Сикх указал ему на девушку и произнёс одно только слово по-английски:

– Daughter, – дочь.

На соседней кушетке уже одетый и бледный сидел Ганс. Нога на ногу, голова в ладонях. Уже не горделивый гот, а что-то смято-рыжее.

– Видимо, я переспал с его дочерью, – сказал он Манфреду.

Иван пошатнулся и успел ухватиться за косяк. Всё плыло перед глазами. Карусель голых грудей, ног, черепов, всего этого яркого и грязного в жидком воздухе.