Наш Степан Сергеевич

Ступни в красных туфельках скользили по зеленой траве в тщетной попытке сдвинуться с места, и непонятно было, то ли ноги собираются совсем спрятаться в будке, что казалось невозможным, то ли пытаются упереться и вытянуть всё тело наружу.

– Помоги дочери, – сказала я свату, – тащи её из будки за ноги.

– Ещё чего, – возмутился Витя, – буду я дуру такую вытаскивать. Как сама залезла, так пусть и вылезает.

Ноги ещё поелозили по траве, потом стали вытягиваться, удлиняться, показалось туловище, а затем и растрепанная голова десятилетней Лизы, тетки Стёпы, позднего ребенка наших сватов.

По взрослому, серьезному выражению её лица никто бы не догадался, что эта девочка только что вылезла из собачьей будки.

– А где же Стёпа? Ты его совсем задавила?

Я заглянула внутрь. Нет, оказывается, не задавила, и Стёпушка барахтался в глубине, пытался выкарабкаться.

Собачий домик был такой высоты, что даже ему, трёхлетнему, невозможно было передвигаться иначе, как на четвереньках.

И как они вдвоём с Лизой там поместились, осталось загадкой.

Я писала веселые рассказики, но на самом деле временами было нам с тобой совсем не весело.

Записи в дневнике

6 июня. 16.42, если верить компьютеру.

Ночью у Стёпочки был приступ удушья, я его ждала, всю ночь бегала, слушала, как он дышит.

Температуру вечером измерить не удалось. Он вертелся, крутился, сражался на ковре с диванными подушками, а ночью задыхался.

Утром было 37.7.

Я вызвала Ольгу Николаевну, нашего участкового педиатра.

Полиса (медицинского) нет, а ребёнку плохо.

В легких у него чисто, и врач пока решила антибиотики не давать. Отхаркивающее, капли в нос и антигистаминное.

После ухода врача Стёпа начал жаловаться на боль на десне. Немного вздута десна за последним зубом, но даже покраснения нет. Похоже, зуб лезет.

Температура к середине дня поднялась до 38, и я дала аспирин. Анальгина не нашла.

Сейчас спит. Надо бы и мне поспать. Неизвестно, какая будет ночь.

Мы так счастливо жили в деревне со Стёпкой.

Он гонял Радку, а я полола одуванчики и готовила обед. Тогда я уставала, а сейчас мне кажется, так было хорошо по сравнению с тем, что сейчас.

Ты дышал до 100 дыханий в минуту, и пригодился ингалятор, который мы купили, напополам с Овсянниковыми.

Сам быстренько надел маску, мы подлили лекарство, ты нажал нужные кнопки и покорно, не капризничая, дышал через ингалятор, долго дышал, привычно.

Я так боялась этих твоих приступов.