Конец детства

И вдруг будто средь бела дня надвинулась ночь. С севера низко, над самыми крышами нью-йоркских небоскребов, налетел исполинский корабль, в полумраке он чернел снизу, точно грозовая туча. Ван Риберг невольно отшатнулся. Он всегда знал, что корабли Сверхправителей громадны, но когда громадина недвижно парит в недосягаемой вышине – это одно, и совсем другое – когда такое чудовище проносится у тебя над головой, словно туча, гонимая самим дьяволом.

В сумерках, будто при солнечном затмении, ван Риберг следил за кораблем, пока тот вместе со своей чудовищной тенью не скрылся на юге.

За спиной разом заголосили все телефоны, но ван Риберг не шевельнулся. Так и стоял, опершись на подоконник, и все смотрел туда, на юг, ошеломленный этой безмерной мощью.

Стормгрен говорил, а мысль словно работала на двух уровнях сразу. Он пленник этих людей и старается дать им отпор, а в то же время брезжит надежда – вдруг они помогут раскрыть секрет Кареллена? Опасная игра, но, как ни странно, она доставляет истинное наслаждение.

Больше всего вопросов задавал слепой. Просто поразительно, с какой быстротой этот живой ум перебирает все возможности, исследует и отбрасывает все теории, от которых Стормгрен давно уже отказался.

– Это все впустую, – покорно сказал он. – Нам нужно больше узнать, значит, нужно не рассуждать, а действовать.

Казалось, незрячие глаза в раздумье смотрят прямо на Стормгрена. Слепой беспокойно забарабанил пальцами по столу – признак нерешительности, это Стормгрен подметил у него впервые. Потом продолжал:

– Мне немного странно, господин Генеральный секретарь, что вы никогда не пробовали разузнать о Сверхправителях побольше.

– А что я, по-вашему, мог сделать? – холодно спросил Стормгрен, стараясь казаться равнодушным. – Я же вам сказал, из комнаты, где я разговариваю с Карелленом, есть только один выход – и оттуда я прямиком попадаю на Землю.

– Вот если изобрести какие-то приборы, может, они нам что-нибудь да откроют, – вслух раздумывал тот. – Сам я не ученый, но, пожалуй, мы над этим поразмыслим.