ЛИсА-3

Всего одна фраза, но она настолько попала в больную точку, что даже не верится, что Ярик так плохо знал его.

«Да не бойся, мы же не исчезнем».

И он сорвался. Накричал, выговорил почти все, что о нем думает, оставив невысказанными только самые сокровенные обиды, те, что задевали самые глубокие проблемы. Но больнее всего было то, что стоило ему наконец немного успокоиться и сделать перерыв, как остальная группа, его единственные друзья, не поддержали его. Как раз наоборот. Они начали доказывать, что он вспылил, перегрелся, перевозбудился и вообще-то ему бы стоило извиниться.

«Неужели они в самом деле решили заменить меня на него?»

Он просто развернулся и ушел. Оставил все, даже гитару положил, где стоял. И ушел. Сел на мотоцикл и уехал в город.

У него не было человека, к которому он мог бы прийти без разрешения и получить поддержку. Точнее, этот человек остался в том проклятом зале, где они репетировали. Он просто гнал по городу, без цели, а в голове только прокручивались последние события. Ему было слишком обидно, слишком больно.

Он открыл визор, чтобы ветер начал бить в лицо, хотел почувствовать холод и резкий воздух. Но не подумал о том, что от такого глаза начнут слезиться, а на дороге, да и на такой скорости это совсем не хорошо. Он осторожно поднял руку, чтобы вытереть холодные капли…

Последнее, что он запомнил – это светящие прямо в лицо фары.

*

Белый потолок. Он близко и далеко одновременно. Между лицом и потолком появилось темное пятно. Кажется, оно шевелилось…

Он не знал, сколько времени он так пролежал.

Темное пятно то пропадало, то снова появлялось, и это, с одной стороны, немного нервировало, но, с другой стороны, оно было хоть каким-то разнообразием белому потолку.

Наконец, пространство вокруг начало проясняться, и стало понятно, что потолок не такой уж и белый, а скорее грязно-серый. А когда снова появилась это странное пятно, то стало понятно, что это лицо. Но он всё еще видел все очень размыто, и, чтобы разобрать, чьё это лицо, потребовалось еще какое-то время.

Наконец выяснилось, что это было лицо того человека, которого одновременно хотелось видеть меньше всего и было очень приятно, что он сейчас здесь. Это было лицо его первого лучшего друга, того, который вытянул его из болота.

Он хотел спросить, что произошло, и где они сейчас, но язык не хотел ворочаться, и вместо нормальных слов получилось какое-то неопределённое мычание.

– Наконец-то очнулся! – воскликнул Андрей в ответ и куда-то исчез.