Лунная пыль

 – Правда, мы ставили преимущественно Брехта и Ибсена.

Это «правда» подразумевало, что здесь уместнее что-нибудь из легкого жанра. Скажем, одна из пошловатых, но забавных комедий, которые наводнили эфир в конце 1980-х годов, когда капитулировала телецензура.

Больше добровольных артистов не нашлось, и коммодор попросил миссис Шастер и профессора Джаявардена сесть рядом и вместе составить программу. Ему не очень-то верилось, что столь разные люди придумают что-нибудь дельное, но кто знает… И вообще, главное, чтобы каждый был чем-нибудь занят, будь то в одиночку или с кем-то вместе.

– Одно дело сделано, – продолжал Ханстен. – Если кого-то осенит блестящая идея, пожалуйста, изложите ее комиссии. А пока – садитесь-ка поудобнее и поближе познакомьтесь друг с другом. Каждый сказал, откуда он и чем занимается, у вас могут быть общие интересы, даже одни и те же друзья. Словом, вы найдете о чем поговорить.

«И времени у вас предостаточно», – мысленно добавил он.

Коммодор Ханстен совещался с Патом в его отсеке, когда к ним подошел доктор Мекензи, физик из Австралии.

Он выглядел очень озабоченно, словно произошло что-то из ряда вон выходящее.

– Я должен вам кое-что сказать, коммодор, – взволнованно произнес он. – Если не ошибаюсь, семидневный запас кислорода нас не спасет. Нам грозит куда более серьезная опасность.

– Какая же?

– Тепло. – Австралиец указал рукой на корпус судна. – Кругом пыль, а она идеальный теплоизолятор. На поверхности тепло от наших машин и от нас самих уходит в окружающее пространство, здесь оно заперто.

Значит, в кабине будет все жарче и жарче, пока мы не сваримся.

– Что вы говорите, – сказал коммодор, – мне это и в голову не приходило! И сколько же времени, по-вашему, мы сможем продержаться?

– Дайте мне полчаса, я подсчитаю. Во всяком случае, мне кажется, не больше суток.

Коммодор вдруг почувствовал себя совсем беспомощным. Отвратительно засосало под ложечкой, в точности как когда он вторично изведал свободное падение.

(В первый раз ничего особенного не произошло, тогда Ханстен был подготовлен, а во второй раз его наказала излишняя самоуверенность.) Если физик прав, рухнули все надежды. И без того они невелики, но недельный срок позволял хоть немного надеяться… За одни сутки там, наверху, ничего не успеют сделать. Даже если найдут их, все равно не спасут.

– Проверьте температуру воздуха в кабине, – продолжал Мекензи. – Даже по ней можно судить.