Капуста при свете Луны

Убрав остатки еды в холодильник, они плечом к плечу встали у раковины и, целуясь, все перемыли.

– На кофейной гуще уже не погадаешь, – отрываясь от его губ, вздохнула она.

– Зато можно разложить диван, – улыбнулся он.

Когда диван был разложен, и постель расстелена, Ольга уселась на ковёр, скрестив ноги по-турецки.

– Раздевайся, – скомандовала она.

– Ты! – указал на неё пальцем Валентин.

– Фиг.

– Почему?

– Сперва ты, потом я.

– Смысл?

– Надо проверить, готов ли ты к долгому путешествию.

Буду раздеваться и наблюдать, в порядке ли твой путеводитель.

Фыркнув, он сгрёб её в охапку и опрокинул на постель.

– Знаешь, что самое трудное? – спросил он, расстёгивая на ней блузку.

Её дыхание участилось.

– Ты меня интригуешь!

– Самое трудное – раздевать капусту листок за листком.

– Листок за листком, – повторила она шёпотом.

Он стянул с неё юбку.

– А сердцевины всё не видать.

– Кочерыжки то есть? – Она избавилась от лифчика и рукой залезла к нему в брюки. – Не там ищешь: вот она.

Он поцеловал ей грудь, сдавив губами сосок.

– Нет, душа моя, это не путеводитель.

Ольга рванула на нём ремень.

– Ну, давай! Снимай штаны, мать твою!

Валентин разделся и стянул с неё трусики. Она повалила его на себя, обхватила ногами и впилась в губы. Слегка отстранившись, Валентин резко в неё вошёл. Она вскрикнула.

– Листок за листком, – прошептал он, двигаясь.

– Заткнись. – Она зажала ему рот ладонью.

Он продолжал двигаться с закрытыми глазами.

Лицо его напряглось, на лбу собрались морщинки. Ольга металась под ним и вскрикивала. Приоткрыв нечаянно глаза, Валентин заметил, как она почесала нос. Затем опять вскрикнула, задрожала и прильнула к нему всем телом. Они оба судорожно вздохнули и расслабились.

Валентин поцеловал Ольгу.

– Листок за листком, – повторил он, укладываясь на спину.

– Тебя заклинило? – Ольга положила голову ему на грудь. – Скажи что-нибудь приятное.

– Ты была великолепна.

– Спасибо, милый. Ты тоже,

– И тебе спасибо, дорогая.

Интересно, что у тебя сейчас в голове?

– Ничего, абсолютная пустота. – Она потёрлась щекой о его плечо. – Давай спать: трудный был день. – Чмокнув его в шею, она переместилась на свою подушку и свернулась калачиком.

Не прошло и пяти минут, как Валентин услышал её глубокое ровное дыхание.

Сам же он долго смотрел в потолок, потом вздыхал и вертелся и наконец решительно встал.

В ванной он ополоснул лицо и снял с трубы свои носки.