Adelante, Гончар, adelante

Глеб, к счастью, не верил в эту обманчивость. Властелином он не был и не хотел им становиться. Так надевают бутафорскую корону из театрального реквизита – просто для того, чтобы на несколько минут побыть кем-то другим…

И спустя эти несколько минут Глеб почувствовал, что пора уходить.

Он спускался, не глядя себе под ноги, скользя глазами по исчезающим по мере его спуска крышам, и не заметил маленькую французскую старушенцию в фиолетовом берете и с накрашенными в цвет берета губами. Он как-то неловко толкнул ее плечом.

– Sorry, – извинился Глеб и, вспомнив, где находится, тут же поправился: – Pardon…

Старуха беспомощно и наивно заулыбалась, кивая головой. Потом, когда она смотрела ему вслед, он подумал – неплохо было бы, если бы старуха спросила, откуда он. Чтобы услышать ответ: «Я – гражданин мира…» А он, таинственно улыбнувшись, продолжит спуск.

Я – гражданин мира.

Конечно, Глеб никогда и никому не сказал бы этих слов. Тем более что как раз французского он и не знал. Мысленно он отвечал старухе по-английски, по-испански… По-русски – нет, не отвечал, потому как вряд ли старуха в фиолетовом берете знает русский язык…

Жену и дочку он обнаружил у самого подножья холма, где мерцала огнями каруселька с зеленым куполом, безостановочно гоняя по кругу игрушечных лошадок.

– Мы уже тебя тут заждались, – шутливо насупив брови, бросила Лена.

– Я думал… – заставил себя ухмыльнуться Глеб.

– О чем ты думал? – жена продолжала играть шутливо-сварливую роль.

– О том, что я – гражданин мира, – ухмылка не сходила с его лица.

– Пойдем, гражданин мира, – примирительно, признав его шутку, отозвалась она и опять поправила шляпу.

– Oui, – рисуясь, ответил Глеб.

Они спустились в метро, доехали до станции Saint-Michel.

Пообедали в местном «Макдоналдсе». Глеб было замахал руками, но Лена пристыдила его ребенком. Если, мол, ребенок просит… Алена не хотела ароматных французских булок и прочей фирменной французской снеди. Алена хотела любимой пищи. Так иногда они питались в Москве, когда Глеб стал получать первые деньги.

– Устала? – хлопотала Лена над дочерью, и та, измазав рот томатным соусом, лихо и отрицательно мотала головой.

– Пойдем еще гулять? – спрашивала Лена, и жест повторялся. Восьмилетнему ребенку земные удовольствия были как-то ближе: поесть вредного, поваляться на огромной родительской кровати в номере отеля. Покататься на карусели… Но сегодня медленные лошадки уже сделали десяток кругов с Аленой на спине.