Семейный альбом с титрами

– Не могла я понять, как же она могла сказать мне такое, пока сама матерью не стала.

Год или два спустя после гибели Коли бабушка выходит замуж за моего деда, Самсона Николаевича Хучуа, который был на десять лет старше ее.

Чем прельстил мою красотку бабулю солидный мужчина, директор гимназии, чужих южных кровей человек, сын мелкого лавочника из Самтредиа?

Никогда и ничего по этому поводу. С фотокарточки смотрит импозантный (любила бабушка этот эпитет) молодой мужчина с усами одетый в студенческую куртку.

Романтика их знакомства, свадьба, приезд родственников, все то, что любят вспоминать и пережевывать в счастливых семьях, в нашей было покрыто молчанием, теперь вечным. Это так не характерно для моей бабушки, любившей обстоятельно и долго, с мельчайшими подробностями рассказывать какую-нибудь несущественную историю, а о своем браке – ни гугу.

– Без любви, – упрекала бабку мать, упрекала даже тогда, когда Самсона Николаевича давно не было в живых.

Никогда не слышала, чтобы бабуля сказала, нет, неправда, я его любила.

– Не твое дело, яйцо курицу не учит, – отвечала бабка. Но к моменту этих разговоров бабушка была в разводе с мужем, а она никогда не созналась бы в любви к мужчине, жизнь с которым не удалась. Обиды, приведшие к разрыву, заслоняли первые годы жизни, когда, возможно, были и чувства и взаимопонимание.

Деду после окончания филологического факультета Киевского университета предложили работу в Никольск-Уссурийске директором гимназии.

Там и состоялась встреча этих людей, родившихся за тысячи километров друг от друга.

Первая беременность закончилась выкидышем. Мама, правда, и тут ухитрялась встрять:

– Никакой это не выкидыш, аборт сделала от Коли, ты его любила, своего первого жениха, а за отца просто замуж вышла, подвернулся, и всё тут.

Коля утонул летом 19-ого года, летом 21-ого родилась мама, и, спустя сорок лет после его гибели, мама и бабушка вспоминали его, тревожили не погребенный прах покойного. Мама ревниво вспоминала человека, погибшего до ее рождения, а бабушка, когда ей было далеко за семьдесят, сетовала на несправедливость судьбы своей правнучке Кате:

– Вот если бы Коля мой был бы жив, вся моя жизнь сложилась бы по-другому.