Красная омега. Часть первая. Таёжная жуть

Он отвечает за боеготовность и живучесть корабля, за дисциплину и выучку всего экипажа, за порядок и чистоту на верхней палубе и в низах. При выполнении своих обязанностей старпом вынужден указывать, приказывать, заставлять, наказывать.

Так поступал и старпом «Ворона», но команде казалось, что делал он это слишком часто и грубо, облекая свои выступления в очень ехидные формы. Его боялись и не уважали.

Старпом прошел на середину юта, к кормовому шпилю, и начал резко и громко бросать злые фразы:

– Обед вы не заслужили! Корабль прибран плохо! Большая приборка продлевается еще на один час!

Он подождал, пока недовольно шевельнувшиеся шеренги замерли вновь, и раскатисто завершил:

– Продолжить большую приборку! Р-р-разойдись!

Через час приборочные работы на «Вороне» все-таки закончились, и прозвучал сигнал: «Команде обедать!».

– Что случилось? Где бачковые?

– А их и не будет, – ответил матрос.

– Почему?

– Годки решили отказаться от пищи.

– Зачем?

– В знак протеста!

Старший кок немедленно доложил о тревожной ситуации дежурному офицеру. Тот, в свою очередь, – старпому.

В полной мере оценив надвигающуюся опасность, старпом собрал бачковых и приказал получить обед. Бачковые выполнили приказ. Но за столы, на которых дымился разлитый в миски борщ и лежали ломти ржаного хлеба, никто не сел.

Запахло крупным ЧП. И даже не ЧП, а бунтом. Последний случай отказа команды от пищи был зафиксирован на Черноморском флоте в 1905 году на броненосце «Князь Потемкин Таврический». И вот теперь «Ворон, значит, Таврический»!

Командир корабля, узнав о случившимся, принял экстренные меры, Он всех офицеров послал в кубрики и сам спустился в низы с тем, чтобы убедить, уговорить, заставить матросов прекратить опасную демонстрацию. И, наверное, матросы уступили бы просьбе командира, и инцидент был бы исчерпан.

Флагманский сигнальщик после обеда и веселой беседы в кают-компании крейсера «Ворошилов» вышел на верхнюю палубу. Привычно окинув взглядом рейд, он обратил внимание на оживленный разговор между «Ворошиловым» и «Вороном», который стоял у Минной стенки.

Очевидно, сигнальщик с крейсера только что запросил своего приятеля о событиях на «Вороне».