Середина земли

Ещё он сдавал алюминий и медь. Он ввязывался во всевозможные авантюры, иногда опрометчивые, а иной раз и очень опасные. Таким, он был до всех злополучных событий.

За мою недолгую службу, я уже побывал в Карелии, Тикси и других уголках своей необъятной Родины. Забайкалье, стало моей целью, не только из-за Антона. Меня в те края давно зазывали старые сослуживцы со срочки. Есть буузы, пить, показывать мне Байкал и искать мне бабу. Речи их были сладкими и заманчивыми.

Я, тогда жил на Восточной, а Цупсман на Победы, у уралмашского метро.

Мы условились встретиться на вокзале.

Я собрал в дорогу аптечку, полную бинтов, лоперамида и активированного угля. Купил билеты, дошираков, чаю, копчёной колбасы, отварил яйца, закачал музыки на телефон.

Цупсман взял несколько полторашек крепкого уральского мастера, водки, заблаговременно перелитой в бутылку кока-колы и кучу тетрадок для записей.

Я всегда стараюсь ездить поездом. Во-первых, дни дороги прибавляются к отпуску. Во-вторых, с юности, все эти подстаканники, прокуренные тамбуры и веселые соседи с гитарой казались ни с чем не сравнимой романтикой.

Душные, пропахшие потом вагоны. Жесткое бельё. Чай, с привкусом копчёной рыбой. Лай собаки из переноски. Носящиеся по вагону с криками дети. Я устал от вечнозелёных одинаковых лиц. А здесь все были такие разные. В яркой одежде, платьях, шортах и майках, спортивных костюмах. С волосами, короткими или длинными, завитыми или заплетенными. С бородами и усами. Пирсингами и тату. И даже в цветных неуставных носках.

Не успел поезд тронуться, как пожилая женщина попросила меня поменяться с ней. Её было тяжело залезать на верхнюю полку. Все отказывали ей, а я согласился. Меня не утрудит залезть наверх, а тем более помочь человеку, возраста моей матери. И я искренне не понимал, почему на меня смотря как на лоха. Так, мы и тронулись.

Пока я наслаждался возможностью попялиться на что-то кроме казарм и кучи зелёных людей, мой друг употребил полторашку уральского мастера и заснул, игнорируя просьбы очередной старухи, уступить ей нижнюю полку.

А я слушал музыку и смотрел на проносящиеся за окном домики, деревья, поля и горы.

Когда выключили свет он проснулся и выдал.

– Хозяйка медной горы была лесбиянкой.

– Почему?

– Ну смотри. Сколько мужиков она сгубила? Вагон и маленькую вагонетку. Жила в одиночестве. С мастером у неё не склеилось. Одна Настасья могла её цацки носить. И забрала она её к себе потом. Не с проста это.