Середина земли

Даже несмотря на то, что дома вокруг обитаемы. Хотя Антон писал и шуршал бумагой, ходил по комнате и открывал окна, устраивая сквозняк. Я испытывал неотвратимое чувство одиночество. Пустоты и тишины. Ни ветерка, ни скрипа калитки, ни голосов.

Я бы подумал, что Антон пьян, так как он совершенно не ориентировался в доме, натыкался на мебель и шатался. Но он так и не притронулся к самогону. Только держал возле себя наполненный стакан.

– Как ты считаешь, мной легко манипулировать? – спросил я, вспомнив наш разговор с Настей.

– Не знаю. Но думаю, что кем угодно можно манипулировать. Например, ты считаешь, что военная служба, мужественность, японский автопром, аполитичность, альтруизм, недоверие новостям, употребление алкоголя, мясоедение – исключительно твой личный выбор. Может это и так, а может тебе было это навязано. Я не говорю, что твои ценности уникальны, но я не дискредитирую их.

– Это скорее индивидуальность, к которой все так стремятся. – зевнул я.

– Я хочу сказать, что не нужно никого слушать, а следовать своему замыслу.

– Но в таком случае, я слушаю тебя.

– Принимать чужие советы или нет, это решать только тебе. Все мы сотканы из советов, наставлений и примеров своих родителей, окружения и даже телевидения. И все мы принимаем решения исходя из этого опыта, но, когда явиться решающий миг, на твоё решение не повлияет ничего. Это станет отправной точкой и с этого момента ты перестанешь быть моим другом, сыном своих отца и матери, ефрейтором, русским, мужчиной, землянином.

– То есть, если, к примеру, хороший человек, который никогда не врал, не крал и вообще был умничкой, может принять плохое решение и от этого станет говном. А маньяк и убийца, один раз примет хорошее решение и станет праведником?

– Нет хороших и плохих решений. Верных или не верных. Знаешь поговорку, что русскому хорошо, то немцу смерть? Вот тут так же. Что такое хорошо, а что такое плохо – определяет общество.

Я счёл всё сказанное Антоном фразами из его книг. На меня накатывала сонливость и усталость в теле.

– Ты заметил, что здесь нет кладбища? – спросил Антон.

– Кладбища? – переспросил я и вспомнил, что и сам задался тем же вопросом, когда не увидел никакого намёка на погост.