Середина земли

 – он продолжал невежливо держать руку в кармане и озираться то на меня, то на Цупсмана.

– Здороваться не учили?

– У меня чесотка, – буркнул Тихон, показав свою расцарапанную и распухшую ладонь, и тут же спрятал в карман. – Вы откуда будете?

– С Урала мы. – мне этот Тихон был резко неприятен, и не из-за чесотки. У него был крайне отталкивающий тон и выражение лица. Будто он был не деревенским пьянчугой, а каким-нибудь королём, а чесоточная челядь здесь – мы.

– Верующий? – спросил он меня, указав на шнурок на шее.

– Не совсем. – я достал из-под футболки жетон с личным номером и Тихон оживился.

– Бог войны – самый честный и самый бескорыстный бог. Ему всё равно кто ты, с чьей женой ты спишь, какой рукой вытираешь жопу и носишь ли шляпу. Его церкви повсюду, а в них нет золота, витражей и поборщиков.

– Война не бог. Это скорее дьявол.

– Если считаешь его дьяволом, зачем служишь ему?

– Я не бывал на войне. Я защищаю от неё свою родину и сохраняю мир и покой.

– И он тебя за это ни капли не судит.

Не провозглашает еретиком и не отправляет на вечные муки. Ведь, когда придёт час, ты отправишься в его храм и прольешь там кровь своих врагов. – Тихон немного улыбнулся и принялся тарабанить в окно с новой силой.

– Иду я, не глухая. – послышалось из-за двери и после непродолжительной возни с замком и цепочкой, на порог вышла классическая старуха в шлепанцах и вязанной шерстяной кофте. Галя была хоть и старой, но наиболее приятной из всех жителей.

Морщинистое загорелое лицо, седая шевелюра, крупный старческий нос. Бабка как бабка. Ничего отталкивающего или жуткого.

Она поставила на железный бачок запотевшую бутылку самогона, и Тихон протянул ей деньги.

– В руки не дают! Клади! – прикрикнула бабка. Тихон положил двести рублей на бочку и забрав свою покупку, пошёл за калитку. Сколько мы не пытались поздороваться, она нас не слышала, или делала вид, что не слышит, пока макушка Тихона не скрылась из виду.

– Ты, сынок, наверное, Антоша? А ты кто? – спросила бабка.

– Я друг его. Женя. – громко, наклонившись к уху старухи прокричал я.

Похоже, Антона здесь ждал не только Андрей. И это меня крайне настораживало. Арендодатель Андрей, который так ждал Антона одного, теперь старуха.

– Чего вам, сынки? Что нынча молодёжь пьёт? Лимончелла есть. На шишках еловых. Хлебная. На бруньках. Бражка есть. Малина, рябина, смородина. Двести рублёв. Вы с Тихоном поаккуратнее. Он дурной.