Середина земли

Провизия заканчивалась, холода усиливались, а земля описывалась как злая, будто не для людей она здесь лежит.»

Харагун, 18 июля, 2016 г.

Антон донимал маршуртчиков. Могзон, Сохондо, Дульдурга. Чита. Даже в Манжурию можно было уехать. А в загадочную деревню из сновидений моего друга не ехала ни одна маршрутка, а водилы хмурились, говоря, что не знают где это и это не их маршрут. Мне нужно было поставить отметку прибытия, но в Харагуне военной комендатуры не было. Я решил, что денёк-другой погоды не сделают, но и затягивать не следует.

Спустя нескольких часов шатаний по автовокзалу, мы нашли дальнобойщика, который ехал в нужную сторону. Антон что-то записывал в своих тетрадях, мы с водилой обсуждали дороги, сравнивали уральские зарплаты с забайкальскими. Слушали хрипящее радио шансон.

Берёзовые рощи сменяли запущенные поля. Редко встречались коровы и дорожники. Ещё реже посты ГАИ.

Минул обед. Мы снова стоял у обочины, пока нас не подобрала молодая супружеская парочка – Максим и Настя. Они ехали справляться на Витим.

С ними душевных бесед, как с дальнобойщиком не выходило. Они бесконечно скандалили. Максим останавливался, Настя выбегала с огромной сумкой на трассу, он отъезжал, а затем возвращался и просил прощения.

Отвесные скалы, изрисованные подростками, сменяли берёзовые рощицы, и ссохшиеся степи, и снова скалы.

Спустя несколько часов езды, воплей и слёз, мы наконец покинули Настю и Максима. Какого было моё облегчение побыть в тишине, нарушаемой лишь порывами ветра и стрекотанием насекомых в высокой траве.

– В этот твой колхоз Светлый путь, электрички хотя-бы ездят? – спросил я.

– Дойдём – узнаем.

Нужное Антону место не обозначено на карте, но мы стояли у пересечения железнодорожного пути, а дойти, судя по координатам оставалось полтора километра.

Солнечное Забайкалье встретило нас сухой жарой и степными ветрами.

По пути к пункту назначения мы не встретили ни одной живой души. Ни людей, ни белок, ни диких собак. Только мошкара роилась на жаре, в поисках свежей крови.

С права от нас возвышались отвесные скалы с пробивающимися сквозь камень кустами. Слева бескрайние поля. Только избитые железнодорожные полосатые столбы, извещали нас о том, что мы не стоим на месте. Тёмно-зеленые, синие, желтые цвета. На фоне чёрных мокрых каменистых отвесов. Не испорченные плиточной остановкой или граффити. Дикие, самобытные пейзажи. Лишь заросшие травой рельсы напоминали нам, что мы в двадцать первом веке.