Вращение Земли. Избранные стихи

Чёрным кружевом тонких дорог,

Белой пряжей снежинок седых

Так увлёкся назойливый Бог,

Что забыл о молитвах моих.

Только шёпот воды в темноте,

Только рябь исчезающих дней,

Только муза идёт по воде

С головою кровавой моей.

В наднебесной Венеции той,

Что парит над судьбою моей,

Бесконечный и мёртвый покой,

Бесконечная рябь серых дней.

Город-сон, парадиз небылиц,

Где покров беспорядочно-бел,

Только люди гуляют без лиц,

Отдыхают от дел и от тел.

От венедов остался лишь дым,

От венедов остался туман,

Только именем пришлым моим

Окликает их Марк-великан.

Город-сон, иллюзорный навек,

Смутно брезжит сквозь рябь серых стран…

На Венецию падает снег,

На Венецию сходит туман.

Памяти Евгения Евтушенко

Что ж, свершилось. Тает снег.

Умер сам Двадцатый век.

Значит, вот таков удел

Всех бессмертных в мире тел.

Ты идёшь к великим в даль —

Боговдохновенный враль,

Скоморох, пророк, поэт,

Уленшпигель наших лет.

Помню хмель твоей вины,

Острый взгляд из глубины,

Помню твой – сквозь морок лет —

Незлопамятный привет.

Скудный дар тебе дарю —

Тем же ритмом говорю,

Что Иосиф, милый враг,

Провожал певцов во мрак.

Этим шагом начат год.

Этим шагом смерть идёт.

Так шагает старый бог:

Раз – шажок, другой – шажок.

Шаг за шагом – в темноту,

За последнюю черту,

Где ни лжи, ни естества,

Лишь слова, слова, слова.

Ими правил ты, как бог.

Ты ломал себя, как слог,

Рифмой острой, как стилет,

Нервы рвал нам много лет.

Ты – мишень и ты же – цель,

Как Гагарин и Фидель.

Белла, Роберт и Булат

Ждут, когда к ним встанешь в ряд.

А тебя, – прости всех нас, —

Хоронили много раз.

Что ж, воитель и герой,

Умирать нам не впервой.

От твоих трудов и дней

Нам осталось, что видней —

Твой обманчивый успех,

Твой оскал, твой едкий смех.

То стиляга, то герой,

Ты, меняясь, был собой —

Яд со сцены проливал,

Отравляя, исцелял.

Под задорный, острый взгляд

Мы глотали этот яд —

Вместе с миром и тобой,

Вместе с Богом и судьбой.

Ты – виновник всех растрат,

Жрец и рыцарь всех эстрад.

Ты горел, сжигал, сгорал,

Но скупым ты не бывал.

Что ж, обман твой удался.

Ты в бессмертье ворвался.

Всё простится за чертой

За надрыв и ропот твой,

За глухой тупик стиха,

За огонь и мрак зрачка,

За блистательность ошибки,

Черноту черновика.