28 июля

Эдвард вдруг тяжело вздохнул и перевел взгляд на девушку.

– Я это понял, когда она пришла сюда, когда на часах нет и одиннадцати утра.

– Вчера Вы дали ей ложную надежду, что и она Вам нравится, – проговорила Роуз, отложив вышивку и встав.

– Значит, Вы неправильно меня поняли, – ответил ей Эдвард.

– Тогда разъясните мне свое вчерашнее поведение, ведь Вы разбили девушке сердце.

Роузмари обошла диван, на котором сидел Эдвард и встала прямо перед ним.

– Я ее пожалел, – коротко ответил юноша и опустил взгляд в книгу.

– Пожалел? Эдвард, я прошу конкретики.

– Она не красива, Роузмари, – ответил ей Эдвард, снова поднимая взгляд, – бедна и не красива, ко всему и глупа. На Вашем фоне она проигрывает, ведь Вы полная противоположность. Мы пришли вместе, я мог бы танцевать с Вами или с кем-либо еще, Вас тоже звали на танец. Вы не были обделены вниманием. Если бы я не танцевал с ней, она была бы одна. Сидела бы на скамье и ненавидела нас. Я не знал, не догадывался, что моя любезность может стать у нее основой для появления нежных чувств ко мне.

– Вы сейчас говорите о моей подруге, Эдвард. Как по мне она вполне очаровательна.

– Возможно, Вы и правы, но я перестал замечать женскую красоту у девушек кроме той, что украла мое сердце.

Роуз смотрела на Эдварда, он – на нее. Но девушка больше не осмелилась задать хоть один вопрос. Она развернулась и ушла к своему креслу у окна. Вышивка помогла ей забыть слова Эдварда о том, что у него есть дама сердца.

Энн больше не появлялась, и Роуз понимала, что она больше не явится сюда, пока в поместье был Эдвард.

До отъезда его семьи оставалась неделя.

Пока в поместье Фёрт были гости из большого города, к ним постоянно приходили жители Лутона, так как все хотели узнать новости из Лондона и получить подтверждение всему, что написано в газетах.

– Да, это правда, и в моем доме тоже уже есть электричество, – гордо говорил мистер Фергюсон, – да, это тоже правда, для автомобилей не нужны лошади.

Автомобиль мистера Фергюсона был главной достопримечательностью двора поместья. Гости с любопытством рассматривали диковинку, мужчины среди которых просили рассказать про этот волшебный двигатель, что заставляет экипаж двигаться.

– Да, в Лондоне уже почти все ездят на них, кто может себе это позволить, – говорил мистер Фергюсон, – а я зарабатываю почти четыре тысячи фунтов в год.