28 июля

– Конечно, ещё кое-что есть! – мужчина сдерживал довольный смех, запуская руку во внутренний карман. – Это! Лампочка! Лондон активно будет освещаться с помощью электричества! Долой газовые лампы. Отличная новость, правда, Эбенейзер!

– Я видел, здания некоторые уже подключены к сети электроснабжения.

– Да, мы на очереди.

Лампочка. Роуз замерла в дверях комнаты, разглядывая прозрачную стеклянную грушу. Внутри неё были странные медные волоски.

Она бы так и стояла, но ее позвала мать. Женщины в это время сидели дальше в комнате.

Сев за фортепиано, Роуз вспомнила, что знает только две арии, поэтому решила импровизировать. Смешивая мелодии, которые она когда-то изучала, она пыталась играть, как и попросила матушка, что-то не навязчивое. Через какое-то время она заметила, что все внимательно её слушают. За время её игры в комнату успел войти Эдвард и расположиться на диване.

– Милая, что ты играешь? – спросила миссис Фергюсон.

– Не знаю, что-то из моей головы, – ответила Роузмари, не обращая внимания на взгляды.

Миссис Фёрт уже начала краснеть и собиралась что-то сказать, как ее перебил ее муж.

– Роузмари, так в тебе живет непревзойденный композитор, – проговорил он.

– Что за глупости? – спросила его жена. – Женщина композитор? Созидать музыку способны только мужчины, женщины же должны только уметь правильно сыграть то, что до них написал настоящий композитор.

– Простите, матушка, что позволила себе полет фантазии, – ответила Роуз.

– Фантазии? Фантазии, это последнее, что ты должна себе позволять. Где твоя вышивка? Я требую, чтобы ты сейчас же села вышивать.

Роузмари послушалась. Она села на диван не далеко от Эдварда и стала вышивать, надеясь, что юноша не начнёт разговора, но он заговорил.

– Мне мелодия Вашего сочинения очень понравилась.

– Спасибо, – ответила девушка.

– Вы из-за чего-то явно обижены на меня, – мистер Фергюсон говорил тихо.

– Нет, я не обижена, я испугана некоторыми Вашими словами.

– Какими же?

– Вы говорили о войне, Эдвард.

– Простите, если напугал Вас. Я хотел предостеречь Вас, но не пугать.

– Я сочла это очень злой шуткой, – ответила Роуз, – разве можно шутить о таких ужасных вещах?

– Потому я и не шутил. Роузмари, я говорил правду. Как видно, друзья мои, в большей части, военные.