Двойники. Серия «Лунный ветер»

Тебя зовут Мальчик-с-пальчик?

– Меня зовут Олф, – ответил наконец человечек.

– Так ты гномик?!

– Нет. Гномы наша дальняя родня. Они живут в горах. А мы – городские жители.

– Значит, ты и не домовой?

– Нет. Хотя я хорошо знаком с вашим домовым. Он живёт на кухне, за холодильником. Днём он спит, а ночью хозяйствует по дому.

Речь человечка становилась всё увереннее. Видно было, что его замешательство и страх постепенно уходили.

– Павлик, я знаю, что ты хороший мальчик. Я даже знаю, что ты подрался с Олегом, который старше тебя и сильнее.

– Конечно, не подведу! – вскричал Павлик.

– Тогда ты должен хранить наше существование в секрете. И никому не показывать эту дверцу.

– Я никому ничего не скажу и не покажу. Только маме и другу Мишке.

– Нет, Павлик, никому – значит никому. То есть ни одному человеку, – веско проговорил Олф.

– Жаль, – вздохнул Павлик, – но раз так надо, то я никому-никому не расскажу про вас и про дверцу.

– Про нас написано в книгах, но только редкие люди точно знают, что мы есть, и ещё меньшее количество людей видели нас своими глазами. Теперь ты один из них. Такими были Шарль Перро, братья Гримм, Ганс Христиан Андерсен… Когда-нибудь ты вырастешь и, возможно, тоже станешь великим сказочником. Но пока ты должен молчать и никому ничего не говорить.

– Вообще-то я собираюсь стать пожарным, – насупившись, сказал Павлик.

– Тоже хорошая профессия, но одно не мешает другому, – ответил Олф.

Олф вошёл в маленькую дверцу и закрыл её за собой. Дверца двигалась с тихим, нежным звоном. Так позванивали штофы и бокалы у бабушки в буфете, когда Павлик бегал по комнате, бывая у неё в гостях. Мальчику нравился этот мелодичный звук, поэтому иногда он специально посильнее топал, чтобы звон был погромче. Тогда терпение бабушки лопалось, и она строго говорила: «Павел, внизу живёт сосед-пенсионер, ты топаешь прямо по его голове!» Павлик с сожалением прекращал бегать.

А ещё так тонко и загадочно потренькивала красивая резная шкатулка на трюмо тёти Светы. Но звук закрывающейся маленькой дверцы был гораздо нежнее и мелодичнее.

После того как за человечком плотно закрылась дверь, на стене не осталось никакого намёка на то, что когда-то она здесь была. Неудивительно, что Павлик никогда раньше её не видел.