Кирзовая сумка

По его рассказам, стихи Петр Яковлевич начал строчить на фронте под впечатлением прочитанного в армейской многотиражке симоновского «Жди меня». Катал для любимой Пелагеюшки, для родственников, веселил в минуты затишья одноокопников.

С войны Ширшов вернулся без единой царапины. Кроме медалей «За взятие…», видно по недосмотру штабистов, трижды был награжден медалью одного достоинства «За отвагу», что по меркам царского времени вполне могло соответствовать званию Георгиевского кавалера. Помню, написал об этом в «районке», не приводя, конечно, аналогию с царскими наградами (цензура в советское время была на высоте), чем еще больше расположил к себе старика.

Хотя ни одно его стихотворение не увидело свет, мы сдружились, и я часто пропадал на его пасеке. Кроме работы с пчелами, он шорничал, гнул на заказ дуги для упряжи. За последнее я ему немного выговаривал: материалом для дуг служила черемуха, которую он вырубал за селом вдоль реки Вагай. Хозяйство он держал крепкое. Кроме коровы и овец, в загоне стояла лошадь, а под навесом, укрытые брезентом, «Жигули» – подарок сыну.

Еще с хрущевских времен к частным лошадникам было негативное отношение. Лошадей попросту запрещалось иметь в личном подворье. Уж куда только не обращался ветеран – непробиваемо. «Нечего кулатчину разводить», – отвечали в районных кабинетах.

В одну из наших встреч он поделился намерением съездить и похлопотать в облисполком. Уговорил и меня составить ему компанию:

– Проезд и прокорм беру на себя, – восторженно хлопнул он по карману!

Как и многие старики, пережившие лихие тридцатые-сороковые, Петр Яковлевич был несколько скуповат, а тут расщедрился и взял нам билеты на самолет.

Было такое благо у аромашевцев в 70-е: на отведенную за селом площадку дважды в день приземлялся тюменский «Ан-2», прозванный в народе «кукурузником». Регулирование перевозок обеспечивал начальник «аэропорта» Дубасенко. Всякий раз перед прибытием очередного рейса он брал в руки хворостину и прогонял с взлетной поляны приблудившуюся скотину.

Мы летели первым рейсом. При посадке одна дамочка насмешила. Поднявшись по ступенькам и глянув на деревянные лавки вдоль салона, она брезгливо отшатнулась:

– Ой, мне наверно не сюда?!

– Сюда, сюда, – скомандовал летчик-весельчак, легонько подталкивая ее в мягкое место.

В полете многие переблевались, в их числе и я.

При выходе из самолета, слабаки еще раз дружно испражнились на взлетку.