Кирпичная книга. Короткие тексты

– Нет, я лучше дома… Оболью кипятком и съем… Микробы, знаете…

Микробы думали, в каком человеке будет уютней и так, чтобы не сразу выгнали.

– Мужчина! Когда чихаете – отворачивайтесь, Вы в общественном месте!

Общественное место – трамвай – поворачивало. Водитель вышел, пошуровал железным ломом или чем, и снова по рельсам…

Жизнь везде проложила рельсы, так трудно свернуть, куда хочешь, приходится себя убеждать, что туда тебе и надо, куда везут.

– Какое свинство! – думала кондуктор, – ведь это настоящее свинство: смена до одиннадцати, транспорт из депо не ходит, а развозка в час ночи… Уж лучше эти два часа работать, но кто же думает, что лучше для рабов…

А ей всегда казалось, что он едет в следующем трамвае… Они почему-то никак не могут сесть в один и встретиться… А когда она в магазине стоит в очередь в кассу, ей кажется, что он именно сейчас открывает дверь и выходит, унося десяток яиц, батон, баночку кофе и ее сердце.

Не все могут перенести свою молодость и красоту.

Некоторые поднимаются по темной петербургской лестнице, ругаются, что чердак на замке и приходится открывать обычное окно, и дарят себя ветру. А если бы удалось забраться на крышу и увидеть с нее мир, может, и передумала бы…

Да, эта газета меня выдает… Сразу видно, что букет не праздничный, лучше так бы и ехала, с шестью розами в руках…

Бог есть, – думал, – но вряд ли он принял хоть одну конфессию…

А потом за окном пошел снег.

Настоящие белые пушистые хлопья плотной шторой отгородили трамвай от мира.

Это последний снег в этом году, этот уж точно последний, и все-таки чудеса – в мае, на зеленые листья!

Трамвай перестал думать, все смотрели на снег…

Библиотека

– Нужно придумать, куда поставить детскую кроватку, – сказала беременная дочь. Больше они ничего не сказали, а смотрели в окно, где желтые листья медленно падали, будто не решаясь назвать осень по имени.

Говорилось это, он знал, именно ему: ведь это его библиотека занимает большую часть квартиры: уже завешаны все стены, сложены стопки на столах, на табуретках, ящики под кроватями…

Каждую книгу он знал лично: где купил, как читал, какая тогда была погода, да, не смейтесь, отлично читался, к примеру, Шарль Нодье в грозу, вписываясь между молний этаким буревестником, а вот «Победа над солнцем» хотела хорошей погоды, иначе в чем же ценность победы? – если все мирозданье с тобой заодно… Нет, извините, победа должна быть личной.