Заметки престарелого донжуана. Все здоровое, что во мне осталось, это нездоровая тяга к красивым женщинам

Работаю, как проклятая… сутки через трое, – дама кокетливо поправила прическу, – Я, вот, тоже хочу в обнимку с каким-нибудь Ихтиандром, да в полулюкс… книжки читать… Покажите, хоть, карту-гостя. Так и быть, пущу.

Сраженный бюрократией дельфин разомкнул объятия, и Прозаик предстал во всей первозданной красоте.

Дарья Петровна удивлялась один раз в жизни, но это был совсем другой случай.

– Полулюкс не полулюкс… – и она с невозмутимым выражением сняла с доски ключ от одноместного номера в самом конце коридора, – сутки через трое…

Иван Сергеевичу ничего не оставалось, как довольствоваться предложенным.

– Лифт не работает, профилактика, – напутствовала Прозаика дама, – зато этаж – второй.

– Пустяки. Доберусь. Премного благодарен за доверие!

Провожая взглядом удаляющуюся фигуру, Дарья Петровна с удовлетворением отметила, что профессиональное чутье вновь не подкачало – призовой вымпел «Метеор» говорил о многом.

глава четвертая

– Здесь, девочки, что-то не чисто. Предлагаю исключить Веронику из числа претенденток, – рыжая, словно цирковой клоун, Танька топнула ногой, – определенно, она колдует.

– Щас! – Вероника угрожающе выпрямилась, – сама два раза через плечо плевала, – я видела!

– Плевала, ну и что? – Танька выкатила тщедушную грудь, – Плюнуть уже нельзя?

– Плюнуть, и правда, девочки, можно по-разному, – встряла рассудительная Шурочка, – надо разобраться.

– Пока мы станем «разбираться», каникулы кончатся, – нетерпеливая Зося в возбуждении гнула холеные ногти.

– или мужика уведут, – опытная Ирочка многозначительно подняла бровь.

– Ой! – пискнула миниатюрная Жанночка, – Ой!

– Ойкать потом будешь. Если повезет… – Грета потушила ворованную папиросу в испачканном помадой эклере, – Короче: пробуем еще раз.

– Пусть Вероника, гадюка, хотя бы отвернется! – Танька пошла на попятную.

– Пжалста, – Вероника демонстративно повернулась спиной.

Танька (ее очередь) закрыла глаза и с силой крутанула бутылку. Лицеистки застыли в немом напряжении.

«Заговоренная» посудина нарочито долго вертелась и в четвертый раз остановилась напротив Вероники.

– Ха! Съели? – торжествующая избранница показала обгрызенный средний палец, – В пятый и в шестой будет то же самое, как не пересаживайтесь. Пойду собираться. Чмоки, чмоки.

Обескураженные барышни потянулись за сладким. Гормон счастья подло горчил. Когда шоколадный торт и пирожные кончились, первой зашипела Танька: «И вовсе он не красавец. Нос, как у Буратино».