Оглянись!

Есть биткоины, есть эфириумы и десятка два других виртуальных монет.

– Money! Money! Money! Money! – поддакивает радио. – Hold up on my Nakamoto!

– Да ну вас! – в сердцах бросает Сан Саныч. – Чушь полнейшая! На идиотов рассчитанная. Неужели непонятно? Мы живём в мире, где все друг друга норовят надуть! Уже давным-давно никому не верю, ни одному человеку! Потому как знаю, что и эта дичь тоже выдумана на то, чтобы денежки из карманов таких простачков, как вы, вытянуть. Вы… Вы! Которые ведётесь на непонятные словечки! – разозлившись, Сан Саныч не может найти слов для того, чтобы выразить своё негодование, поэтому командует: – Выключай давай эту ерунду, Буратино! Найди что-нибудь нормальное! Там… «Любэ», например.

Я послушно выполняю волю Бутурлина.

«Разреши», – оборачиваюсь я к нему. Бутурлин не сразу понимает, но как только до него доходит смысл моей просьбы, тут же приподнимает локоть и даёт возможность отодвинуть крышку подлокотника и кинуть внутрь флешку.

Нахожу «Русское радио». И тут же по салону разносится томное:

Завтра я буду дома,

Завтра я буду пьяный,

Но никогда не забуду,

Как к щеке прикоснулся губами!

– Тоже нормально, – бурчит, морщась, Сан Саныч и снова принимается в задумчивости потирать подбородок…

Я хорошо знаю Капотню – район Москвы, лежащий от столицы по другую сторону и МКАДа, и Москва-реки.

Капотня была первым местом нашего обитания в Москве. Не знаю, каким образом, но Ляйсан сумела заранее раздобыть адрес. Поэтому, оказавшись в главном городе России, мы уже знали, куда ехать. В Капотне мы довольно быстро нашли выселенный дом, предназначенный под снос.

В каком году был вынесен приговор этому зданию, когда выселили жителей и когда должен был случиться этот самый снос, никто не знал: в состоянии беспросветного уныния обречённого на смерть существа пятиэтажка стояла уже лет десять и по-старчески слепо и беззащитно смотрела на улицу.

В брошенных квартирах селились парни и девушки, приехавшие из дальних уголков нашей огромной страны с одной целью – покорить столицу, положить её к своим ногам.