Интриги счастья

– Катюша! Милая! Что ты с собой сделала? – наконец выговорил Русик, прийдя в себя.

Катя, до этого молча стоявшая напротив мужа и мило ему улыбавшаяся, вдруг зло спросила: – Что, не нравлюсь?

– Нет, почему, очень нравишься, просто я не ожидал от тебя такого… преображения!

– А я вот решила, что старый образ мне больше не к лицу, буду теперь «девушкой с обложки».

– Надеюсь, ты не собираешься участвовать в показах мод, как эта твоя подружка, как ее там… Вика, кажется?

– Нет, сниматься для журналов я не буду, но теперь начну ходить на всякие модные тусовки, а то ты у нас – большая шишка, а фотографий твоей жены почему-то нет ни в одной газете!

– Милая, ну зачем тебе светиться? Ведь от репортеров никакой жизни не будет, они тебя потом где хочешь достанут, да еще в таком образе – просто звезда какая-то!

– Ничего, я маскироваться буду! Знаешь, как многие известные женщины – платок на голову, солнечные очки, шмотки попроще – и вот тебя уже не узнать!

– И что это на тебя нашло? – удивился Руслан, но возражать против Катиных стремлений не стал.

– Что ж, по крайней мере, на работу ее устроить не просит, – подумал Русик.

А Катя сказала ему: – Я слышала, сегодня будет благотворительный вечер в пользу детей-сирот, давай сходим вместе?

– А с сыном что делать? – спросил Руслан. Он начал лихорадочно придумывать, как бы оставить Катюшу дома, ведь на эту встречу он уже пригласил Виолетту Никулову – свою очередную любовницу, которых за пять лет супружеской жизни Русик сменил уже раз двадцать.

Но раньше со всеми девушками у него были непродолжительные отношения, дело ограничивалось сексом, и обычно после нескольких свиданий парочка мирно расставалась. Парень покупал девушке побрякушки или шмотки, и они оставались добрыми друзьями.

Только с Виолеттой все получилось по-другому: после месяца частых свиданий девушка заявила Русику, что беременна от него и оставит ребенка, чего бы это ей не стоило. Угрозы парня бросить ее, не признавать ребенка и оставить их с дитем без копейки денег на Виолетту не подействовали, она продолжала настаивать на рождении этого ребенка – «плода нашей с тобой искренней любви», как сказала девушка.