Демоны Дома Огня

Поэтому местные девушки держались подчеркнуто гордо и даже глазом не поводили в сторону волонтеров, чтобы показать – соблазны они преодолевать умеют. Но на Яна смотрели, и он смущался.

Молодые ланкийки – сама песня. Кожа цвета корицы, яркие сари, зонтики от солнца. Темные волосы, чтобы лучше росли, на ночь густо смазывают миндальным маслом. Пышные волосы – гордость девушки. От каждой исходил тонкий миндальный запах, и Ян, улавливая его, чувствовал что-то знакомое, словно давно забытое, но невыразимо прекрасное. Возможно, именно от этой непонятной ностальгии на Ланке он ел миндаль горстями.

Но первой о сексе с ним заговорила его начальница Полин из волонтерского лагеря. Он получал от нее задания и отчитывался за их выполнение.

– Выпьем вечером пива? – предложила она.

Вечером они сидели на поваленном дереве вблизи океана, пили имбирное пиво и разговаривали. Полин была француженкой, в действительности ее звали Пола, с дифтонговым звуком на конце. Но Ян, как ни старался, не мог произнести это имя правильно, поэтому называл ее Полин, да она и не возражала.

– Почему ты все время один? – спросила Полин. – Ни с кем не дружишь…

Ян пожал плечами:

– Я не умею дружить.

Он с трудом изъяснялся на английском, еще хуже – на немецком и совсем был плох его французский. Несмотря на то что детство Ян провел в швейцарских клиниках для душевнобольных и в санаториях, лучше всего он говорил по-русски, но не потому, что это был родной язык его матери, а потому, что в одной из клиник с ним занималась русскоязычная врач-психотерапевт (там старались найти индивидуальный подход к каждому пациенту).

Тем не менее Ян всегда понимал речь говорящего, хоть и не мог сам внятно ответить. Если бы он задумался, то понял бы, что не столько вслушивается в звучащие слова, сколько читает мысли собеседника.

– Тобой интересуются. Девочки спрашивают меня о тебе.

– Почему? – только и смог спросить Ян.

– Ты им нравишься. Ты не такой, как все.

– Разве это хорошо? Быть не таким, как все?

– Отлично! – Полин поднесла горлышко бутылки к губам, глотнула.

И, не дожидаясь, пока Ян сделает первый шаг, потянулась и приложилась губами, на которых еще дрожал вкус имбиря, к сухим губам Яна. И тут же отпрянула – она обожглась. Потирая тыльной стороной руки обожженные губы, она возмутилась:

– Что с тобой? Почему ты такой горячий? Температура?

Яну некогда было объяснять, да и вряд ли Полин поверила бы ему. Он взглянул ей прямо в глаза. И небесная синева затопила ее.