Анастомоз

Прильнув к изгрызенной ржавой решетке,

Я таю в мерцании огней проблесковых,

И пуля, что снайпером обучена метким,

С ликующим воплем бьет в шлем матовый

Мотоциклиста, замыкавшего кавалькаду —

То ему от революционеров награда

За покорность тому, кто ими признан тираном,

Но свергнуть кого не решаются,

Ибо нет среди них ему равного.

Я смеюсь, я ловким стрелкам завидую,

Каждый вечер выгуливающим винтовку,

Породистую, зоркую, сильную.

Неужели и я был когда-то подобен тем злым храбрецам

И каждый вечер проклятья

Своим посылал праотцам,

Ибо таким был завет их,

Знавшим, что силой безмерной

Будет для будущих поколений

К прошлому мрачное презрение,

В отречении от него познаем мы сладость дерзкую,

И ту гневливую ярость, которую я исповедаю

Для того, чтобы многоножкой смертельной,

От яда чьего нет спасения,

Мой дух проползал через строки,

Не поддаваясь на уловки робости,

И в мороке тьмы беспредельной

Только сам себе был светочем,

Меж слов проходил многоточием

И в танце богомола похотливого

Себя чистотой опорочив,

Мгновение находил вдохновения.

Давно уже были преданы

Мной то безумие праздное

И безобразное отторжение

Всего, что вызывает смятение.

Забыты мной гневные шрамы,

В окопах оставив медали,

Я короля почитаю с презрением,

С тем ревностно злым восхищением,

Каким должен мужчина безвластный

Мысли снабжать о самце-сопернике,

Чьей женщины привлекательность опасная

Вытягивает поллюций семя

Даже в скупой понедельник.

Об этом с тоской я думал,

Когда сквозь подземный тоннель

Машина скользнула в способную

Выдержать пророка отчаяние дверь.

В ярком страхе неоновом

Меня выталкивают прочь,

Ведут по затхлым коридорам зеленым,

Пахнущим крысиной печалью.

Вторгают меня в залу,

Пустынно-златую, черепами стены прикрывшую.

Упираются они в пол клыками алыми,

Рогами – в лепнину потекшую.

Здесь, на черном троне крылатом,

Посреди чистоты благоуханной,

Наша общая светлая матерь

Сидит, отвращеньем объятая,

Ко всему в этом мире живому.

Платье красное кружевное

Широкими расходится юбками,

Рукавами вспухает пышными,

Но груди прикрыть находит излишним,

Всех нас вскормившие когда-то.

Их лучезарная плоть белолунная,

Потеряла все вены и пятна,

Мягкая, корсетом возвышающим вздутая,

Как фотографии неумелых любовников

Притягивает к себе недоступное.