Песочные часы

В попытке спрятаться среди деревьев, она побежала через кусты, где одна шальная ветка располосовала ее лицо, оставив ещё одну историю в памяти.

– Откуда ты…

– А здороваться тебя не учили? – она резко оборвала его, не дав закончить вопрос. В ответ она получила только пару удивленных, как при виде чего-то невозможного, глаз. – Давай сначала я: здравствуй, Павел, – она присела в реверансе, оттянув пальцами края джинсовой куртки. Паша сглотнул слюну, комом скопившуюся в горле.

– Привет, Жень, – почти шепотом ответил он.

 – Почему ты здесь? – она скорчила недовольную рожицу, но, моментально стерев ее, спокойно взглянула на Пашу.

– Мне тут работу предложили. Платят копейки, зато будет что покушать. Не хотела тебе говорить, ты ведь сейчас и так с квартирой… подожди-ка! – она угрожающе подняла правую бровь. – А ты тут что забыл? Ты же, кажется, ушел искать для нас квартиру. – Паша растерянно зачесал затылок.

– Да-а… я тут именно этим и занимаюсь. Точнее занимался, – Женя сложила руки на груди.

Она не произносила ни слова, как детектор лжи, оценивая сказанное.

– Ну тогда ладно, – ехидно продолжала она, – а то я уже испугалась, будто ты мне изменяешь. – Ее взгляд упал на часы у выхода. – Все, мне пора, – она поцеловала Пашу и хотела уйти, но щелкнув пальцами, остановилась. – Ты же не забыл, что мы сегодня в парк идем?

– Ровно в восемь? – обреченно спросил он.

– Ровно в восемь, – повторила она и, слегка приплясывая, спустилась вниз по ступенькам.

Крепко сжимая кулак, он наблюдал за постепенно отдалявшейся девушкой.

Такой счастливой, такой живой. Она исчезла за поворотом, и он смог выпустить скопившийся тяжелый воздух из легких.

Он судорожно улавливает последние крупицы ее запаха, витающие в воздухе. И вот они окончательно испарились. Смотрит на часы. 8:31.

– Опаздываю, – сухо произнес Мужчина в пальто и продолжает взбираться по лестнице.

С каждой оставленной позади ступенью Паша все больше забывал про встречу с Женей. Одна – в блокноте ластиком стерлось её глуповатое выражение лица, вторая – исчезли убранные в хвост волосы, третья – убрана вся одежда, оставив одни безжизненные контуры, четвертая – на помятом листке остались катышки от стертого карандаша, пятая – на граммофоне с пластинки убрана игла, оборвав звучание её мягкого голоса.

Весь последующий путь Мужчина в пальто просидел один посреди офиса памяти в полной тишине, сосредотачиваясь на задаче.

Дверь номера открыл взрослый мужик лет сорока пяти.