Мемуары гейши

Девочка несла тяжелое деревянное ведро, до краев наполненное водой, то и дело выплескивавшейся через край на грязный пол. У нее была узкая кость, но лицо идеально круглое, и девочка напоминала тыкву, насаженную на трость. Она так старательно несла ведро, высовывая кончик языка, как будто из тыквы торчал стебель. Как я потом узнала, язык она высовывала всегда: когда готовила суп или высыпала рис в кастрюлю, даже когда завязывала узел на платье. И ее лицо действительно было таким полным и нежным, что высунутый язык очень напоминал стебель тыквы.

Позже я дала ей прозвище «Тыква», и это имя быстро за ней закрепилось, и даже в ее бытность гейшей в Джионе ее называли так клиенты.

Девочка поставила ведро, спрятала язык и, убирая прядь волос за ухо, оглядела меня с ног до головы. Я думала, она скажет что-нибудь, но она продолжала молча рассматривать меня, причем так, будто решала, укусить ей меня или нет. Действительно, она казалась голодной. В конце концов Тыква наклонилась ко мне и прошептала:

– Откуда ты вообще такая взялась?

Я понимала, ей ничего не скажет название Йоридо, ведь у нее такой же странный акцент, как и у всех вокруг.

Я была уверена, она не знает названия моей деревни. Поэтому сказала, что только приехала.

– Я не надеялась увидеть здесь свою ровесницу, – сказала она мне. – А что у тебя с глазами?

В это время из кухни вернулась Анти, прогнала Тыкву, взяла ведро, мою одежду и повела меня во внутренний двор, покрытый столетним мхом. К складу вели каменные плиты. Во дворе, из-за туалетов, располагавшихся вдоль одной из сторон, стоял ужасный запах.

Анти велела мне раздеться. Я вспомнила Госпожу Беспокойство и испугалась, как бы она не начала делать со мной нечто подобное, но она лишь облила меня водой, потерла мочалкой и выдала мне довольно простое хлопчатобумажное платье, но все же куда более нарядное, чем те, что мне доводилось носить до сих пор.

Старая повариха и несколько слуг спустились в коридор посмотреть на меня. Но Анти прогнала их со словами, что у них еще будет достаточно времени для этого.

– Теперь послушай меня, моя девочка, – сказала Анти, когда мы остались одни. – Я даже не хочу знать, как тебя зовут. До тебя здесь жила еще одна девочка, которая не понравилась Маме. Она прожила у нас всего месяц. Я слишком стара, чтобы постоянно запоминать новые имена. Пусть уж они сперва примут окончательное решение.

– Что же будет, если они не захотят меня оставить? – спросила я.

– Для тебя будет лучше, если они тебя оставят.