Новогодний серпантин. Зимние истории

– Старый? Какой ты старый? Тебе еще до пенсии, как до Москвы на карачках, – ползти и ползти. А я скучаю. У внуков свои праздники и мероприятия, а родители без них никак не приедут. Старшенький внук в новогоднем концерте участвовал… потом с этим же концертом по району все каникулы разъезжали, людей радовали. Средненький – шайбу свою гоняет, без выходных тренируется, в какую-то сборную попасть хочет. У второго сына – дочки-красотульки… те все поют. Не успеешь оглянуться – вырастут, и тогда никаким калачом их к нам не заманишь, – задумчиво произнесла Вера.

– Прямо в бабку пошли – певуньи. Мало тебе, что в клубе поешь, так дома еще голосишь! Пошли обедать, – язвил супруг.

– Злой ты стал, Тимоха, чем старше, тем злее и нелюдимее, даже в наш клуб не ходишь. Гордился бы, что жена поет в хоре.

– Эка невидаль: поешь в хоре. У нас все село поет, а вот механика толкового и знающего фиг найдешь, один я остался на два села. Так ты что-то мной не гордишься, – начинал злиться мужчина.

– Горжусь, горжусь… пошли на кухню.

– Быстрей корми меня, мне надо заскочить к Петрухе, просил посмотреть зернодробилку, перестала работать.

– Уйдешь к соседу, я что, сама в сарае живность корми, навоз убирай? А мне тоже скоро на вечернюю дойку!

– Тебе можно и пропустить разок – не доярка же ты, а молоко и без тебя соберут. Незаменимая наша! – язвительно кряхтел супруг.

– Хватит язвить. Без зоотехника и животных правильно не накормят, и у молока жирность упадет.

– Холодца с горчичкой подай!

– Ядреная получилась она у меня в этот раз. В сарае все сделай и тогда иди к своему Петру! А то сбежать от домашней работы захотел. Я тебе сбегу! – ласково потрепала женщина седые волосы мужа.

– Угу, – сжимая скулы, нехотя согласился хозяин и переменился в лице.

ПРЕДНОВОГОДНИЕ ХЛОПОТЫ (Из серии рассказов «Богом забытая деревня»)

Тридцать первое декабря.

Устинья, новоиспеченная пенсионерка, хлопотала в деревенской избе.

Дрова в печи никак не разгорались, хоть были довольно сухими, напрасно бросала она в печь мятые газетные листы.

– Вот печь, зараза, – тихо охала женщина и жаловалась трехшерстной кошке Муське. – Не хочет гореть… что-то тяга плохая, сколько, окаянная, времени сегодня у меня отняла. Попробую берёзовой корой растопить.