Бремя любви

 – А здесь будет три морковки, четыре листочка и два помидора! Я все решила! Мама, правильно же? Я молодец? Молодец?

– Да, солнышко, ты молодец, – ответила я, бегло взглянув на страницу, хотя и без этого точно знала, что Полина эти задачки щелкает, как семечки.

Виталик раздраженно фыркнул и, не реагируя на мои просьбы вернуться к занятию, сел на пол к своим игрушкам. Мне было больно смотреть на то, как одиннадцатилетний ребенок увлеченно играет с машинками и паровозиками, рассчитанными на возрастную группу его сестры.

– Оставь его, – попросила мама, появляясь у меня за спиной. – Ты не можешь быть для него учителем, ты – мать.

– И что ты мне предлагаешь? Смириться? – спросила я, оставляя детей в комнате. Они радостно катали паровозик по рельсам, издавая смешные звуки.

– Когда ты научишься слушать, что тебе говорят? Разве я сказала смириться? Я говорю, что ему нужен учитель, посторонний человек, который сможет стать для него другом, которого он будет уважать.

– А я? Я разве ему не друг? Я лучше друга, я лучше всех! Я его мать!

– Вот именно, ты его мать, а ему нужен учитель! Не будь такой твердолобой!

– И где ж мне его взять? Ни одна школа не согласилась принимать его! Что я еще могу сделать?

– Можно подумать, на школах свет клином сошелся.

Иди в развивающие центры!

– Я тебе уже говорила, что ни за что на свете не отдам своего сына в эти интернаты!

– Боже, смилуйся! Ты что, глухая? Я про центры детского развития говорю! Они разные бывают – и дошколят водят и деток постарше.

– И давно это ты так прозрела? – огрызнулась я, начиная мыть посуду.

– Нет, а то бы раньше тебе мозги вправила. Сегодня в газете прочитала, на, сама посмотри, – велела она, протягивая мне рекламную листовку.

Стараясь не афишировать своего скепсиса, я протянула руку к газете, когда в квартире раздался истошный вопль Полины. Бросив все в сторону, я кинулась в детскую комнату.

Еще несколько минут назад они вместе играли в паровозик. Как и всегда разгоняли его на рельсах, заранее уготовив ему разные испытания, которые зачастую заканчивались его крушением.

Паровоз разлетался на составляющие, разбросав по кругу свои немногочисленные вагоны. И им это нравилось. Они весело смеялись и хлопали в ладоши каждый раз, когда им удавалось сокрушить железного змея. Я их забавы не разделяла, но в такие моменты всегда успокаивала себя: «чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало». Однако пронзительный крик Полины дал понять – правило дало сбой.