Ниточки тянутся вдоль

на ладонях вязь

сложится в карту, этот простой маршрут.

давай уедем туда, где нас не ждут.

пройдем пешком, переплывём на пароме,

построим дом и останемся жить

в этом мифическом доме.

где тонкий абажур придумывает тени

всё новые и новые значения,

качаясь у истоков обнаженной правды.

реальностью станут подвиги Илиады,

уйдут в отставку главы всех государств.

больше не будет кредитов, мытарств

и дорогих лекарств.

давай придумаем мир на крепких плечах атлантов,

где оживают жертвы террористических актов,

эмигранты дышат ветрами свободы

и наберут высоту

все разбившиеся самолеты.

где исчезают тюрьмы и не горят избы —

в них счастливые женщины через призму

времени теряют морщины и килограммы.

и святынями станут чистые мысли,

а не пустынные храмы.

тише ночь, громче поёт верес.

дети не слушают эту ересь,

что говорят в современной школе.

подъезды не пахнут никотином и алкоголем,

опускает меч уставшая мать-родина,

потому что незачем.

в саду расцветает смородина,

и я маленькая бегу босиком к Волге,

список летней литературы лежит на полке —

в эту картину можно вернуться в любое время,

пока в печи потрескивают поленья

и снег засыпает следы к этому дому.

ты тоже знаешь, что может быть по-другому:

ты помнишь свет луны и тонкий абажур.

не забывай о нём,

пока я не скажу.

пойдешь со мной туда, где не бывал никто?

тогда я жду тебя

у выхода метро.

Диалоги

«какие реки тебя ласкают и омывают кисельные берега?

вот тебе тульский пряник, меч-леденец, вот хвала моя-пахлава.

только ответь, и не надо видеть во мне врага,

что заставляет молчать, когда ветер вертит в тебе пылающие стога?

то ли это такая мудрость то ли воздух горный запер внутри слова.

допустим, я знаю сотни твоих дорог, но ни в одну тебя не пущу:

подхватишь сенную лихорадку, бычий цепень, захлещет сезон дождей

(птицы бьются плашмя о землю всегда и всегда к дождю),

вижу в тебе начало одной из жен семерых вождей.

но ты снова станешь играть.

иероглифы на твоих ключицах – целые города,

сгорающие до дна.

что за игрушка такая – волчок? или какое ещё йо-йо?

всё, что я строил вокруг себя, только твоё и всегда твоё.

правда тогда воздух меж нами был менее напряжен,

нити твои туги, телесны, ты похожа на брызжущий водоём…

сейчас – напротив, – глуха и пуста, впору двигать в груди ножом».