Благодарю тебя, судьба, благодарю! Гражданская лирика

Пусть я в гостях, далёк от дома я,

но не чужой ты мне, Париж.

В размахе, шуме, вечной праздности

ты здесь историю творишь.

И ты силён. Нет места слабости.

И так прекрасен ты, Париж!

На башне Эйфеля в волнении

стою я выше всяких крыш.

Готов склониться на колени я.

Сбылось! Вот предо мной Париж!

    1999

В Монте-Карло

По миру ездил я немало,

любил повсюду я бывать.

Раз заглянул я в Монте-Карло,

в рулетку чтобы поиграть.

Скажу: красиво, нету спору,

так, как бывает лишь в кино.

Дворцы и вилы лезут в гору,

и манит всех там казино.

Народ здесь бродит всякой масти,

но вряд ли пролетариат.

Кипели и кипят там страсти

уже который год подряд.

Здесь принцев, лордов, президентов

игра за стол один свела.

Ворьё же, пользуясь моментом,

творит обычные дела.

На стол, в квадраты исчерченный,

где бросить фишку – всё равно:

на красный цвет или на чёрный,

или поставить на зеро.

Удача вроде всем доступна.

Игра, как дважды два, проста.

Но у двоих из нашей группы

стащили загранпаспорта.

И всё понятно сразу стало,

не стоит рот там разевать.

Такое вот то Монте-Карло,

но коль пришёл, надо играть.

    1999

Ницца

Здесь берег дугой

играет с волной,

Лазурные дали

и парус стрелой.

Мне это не снится.

Красавица Ницца,

прекрасная Ницца.

Ну, вот я с тобой.

Здесь горы покаты

и ярки закаты.

А море и небо

друг друга синей.

Но как не влюбиться

в красавицу Ниццу.

в прекрасную Ниццу,

что стала моей.

Здесь ласковый вечер

огнями расцвечен.

И дышит прохладою

воздух ночной.

Я буду стремиться

к тебе возвратиться.

Красавица Ницца,

я буду с тобой.

    1999

Колизей

Стою я у развалин Колизея

и не во сне, а зримо, наяву.

Среди толпы на древности глазея,

осуществляю давнюю мечту.

Какой тут век? Неужто самый первый?

И нет ещё спрессованных времён.

И Древний Рим ещё совсем не древний,

величием и славой упоён.

Им так хотелось ярких, острых зрелищ,

чтоб был в восторге и вопил народ:

«Пусть гибнет тот, кто был сегодня немощь,

а победитель завтра пусть умрёт.

Здесь плоть людскую люто рвали звери,

и раб пронзал безжалостно раба.

И по обычаям языческой их веры

горячей крови жаждала толпа.

И возбуждала их кровавая потеха,

и радовал на сцене зримый ад.