Пантелеимон

Я смогу вернуться на родину в Сиракузы.

– У тебя там семья?

– Нет. У меня была жена. Но она умерла много лет назад.

– Тогда зачем тебе в Сиракузы?

Повернувшись к Пантолеону, старик взглянул на него с изумлением, словно говорил с сумасшедшим.

– Потому что в Сиракузах я родился. Грекам не достает патриотизма!

– Мы были патриотами, пока Гней Помпей не присоединил Малую Азию к римским владениям, – задумчиво ответил Пантолеон.

Он почти забыл сейчас о занятиях в школе Евфросина. То, что старик жаловался ему на боли в костях, заставило его погрузиться в размышления.

– Я не имею пока права практиковать врачевание, но я хочу облегчить твои боли, – тихо молвил он, доставая ящик, подаренный отцом.

– Похоже, что боги привели ко мне врача! – удивился старый легионер. Кивнув, Пантолеон озабоченно посмотрел по сторонам.

– У меня есть средство, которое облегчит твои боли, – сказал он, открыв ящик.

Старик наблюдал, как юноша, пошарив среди снадобий, вытащил круглую баночку с чем-то темным.

– Натирай себя этой мазью. Она прогреет твои кости, – проговорили Пантолеон. Открыв крышку банки, старик поморщился.

– Из чего изготовлена твоя мазь, adulescens?

– Для тебя сие столь же неважно, как для меня твое имя, – строго отозвался Пантолеон, убрав язык в сумку и поднимаясь с земли.

Схватив его за рукав хитона, старик вдруг ласково улыбнулся.

– Никогда прежде я не встречал людей похожих на тебя, юноша! Я буду благодарить богов за встречу с тобой.

Ничего не ответив, Пантолеон ласково ему улыбнулся, и вновь закинув суму на плечо, зашагал по улочке.

– Это идет истинный врач! – крикнул ему вслед старик, хотя вокруг никого не было.

Пантолеон, проходя мимо ворот, возле которых он видел силуэт человека, замедлил шаг. Но ворота теперь были плотно заперты. Повсюду безлюдно. Зной нагревает забор, в воздухе висит терпкий аромат спелых абрикосов, которые почти в течение всего года растут в садах. Высокие кроны деревья за забором окружающим дом, вероятно, дарят прохладную тень в дневные часы.

Решив больше не думать об увиденном человеке, Пантолеон вновь стремительно пошел по дорожке.