Так могло быть

– Мое присутствие тебе неприятно. Мне не нужно было приезжать.

– Не нужно было…

– Ты так меня и не простила, – тихо сказал Андрей.

Соня не стала отвечать. Она считала, что их время прошло, и об этом уже не следует говорить.

– Соня, любимая, не проходит ни дня, чтобы я себя не проклинал. Если хочешь, убей меня. Но я люблю тебя и только тебя. Что мне сделать, чтобы ты простила меня?

– Не нужно ничего делать. Я тебя уже простила. Но с болью ушла и любовь. Извини меня, Андрей, но я больше не люблю тебя.

– Соня, мне плохо без тебя. Ты хоть слышишь меня? Я люблю тебя и любил всегда, – Андрей взял ее за руку и с мольбой заглянул в глаза.

– И тогда тоже? – с улыбкой тихо спросила Соня.

Она вдруг почувствовала, как снова накатила волна обиды и горечи. Ведь только сейчас она ничего не чувствовала к Андрею, и вот опять… Соня убрала руку за спину и отступила на шаг назад. Андрей вздохнул, развел руками и, не оглядываясь, направился к машине.

– Чего этот придурок орал? Уехал?

– Уехал. И он не придурок.

– Ну, допустим, это так. Ты в порядке?

– Нор-маль-но. Зови Таню, будем мыть посуду и накрывать чай.

– Зачем? Мы только из-за стола.

– Ну, пока мы помоем эту кучу посуды, а мыть ее мы будем не спеша, поговорим о том, о сем, и вечер настанет.

– …в большом кофейнике, – весело продолжил Володя.

– Ты же сам все понимаешь. У нас еще должен быть…

– …большой пирог, и не один, – подмигнув Соне, радостно проговорил Володя.

– Ты откуда знаешь? Кто тебе сказал? – весело спросила Соня.

– Валюша сказала сейчас. Они уже с мамой пошли на старую дачу их выпекать.

– А какие пироги? – вся в предвкушении, допытывалась сестра.

– Сладкий и твой любимый, лимонный.

– Ах, Володенька, как хорошо жить! Сейчас на нашей даче тишь, гладь и божья благодать и, заметь, с роскошными пирогами. А затем – сюрприз! – она похлопала его по плечу. – Мужайся, брат. В нашем женском полку будет пополнение, следовательно, будет больше пирогов. Предупреди, пожалуйста, Танюшу, чтобы ее будущая жизнь не показалась ей особенно сладкой.

– То-то я смотрю, ты от плиты не отходишь.