Записки на обочине. Рассказы

Он сидел на подушке, до пояса укрытый одеялом, и смотрел в окошко.

– Степа, родной, – чуть не плакала от волнения Люся, – какой день! Жаль, мама не дождалась. Но она тоже, где-то там, видит нас, и счастлива!

Степан посмотрел на нее и вяло склонил голову к плечу в знак согласия.

– Желтый ты весь, – радостно тараторила Люся, – но это ничего. Начнешь выходить на воздух, щеки станут красными. Работать пойдешь, аппетит появится! Сте-опа. Жизнь, это жизнь начинается.

Степан неудачно улыбнулся: конечно, для нее жизнь начинается.

Замуж сможет выйти, а не сидеть в девицах ради брата-калеки. Степан вдруг разозлился – он разве просил сидеть? Но тут же смягчился – Люся никогда ни намеком, ни вздохом его не попрекнула. Он попытался улыбнуться поласковей.

– Я тебе вещи принесла, – она разложила на койке. – Костюм. Ты в нем на выпускном вечере гулял. Ох, и велик он тебе теперь. Болтаться будет, как на палке. Ну, ничего. Зато приличный. В такой день надо празднично одеться!

Что другого костюма просто не водилось, говорить было излишне.

Хорошо хоть этот не продали, бедствуя. И зачем говорить, когда все и так понятно?

– Ты, вот что, – откинул одеяло Степан и свесил ноги.

– Чудо! – всплеснула руками Люся, видя, что они свисают, как ни в чем не бывало. – Это же просто чудо! Волшебство!

Степан нахмурился, накинул на шею полотенце.

– Ты подожди меня… Я схожу… в душе обмоюсь.

Она удивилась:

– Как? Ты еще не обмылся? Я, будь на твоем месте, я с утра бы уж была готова, уж оделась бы и бежала, бежала по улицам, по паркам, скорей!.

.

Степан так на нее взглянул, что она закрыла рот ладонью и замолчала.

Он шел по коридору, изредка придерживаясь за стену. Нога не болела. Дупло пустовало. Выползла змея. Где она теперь пригрелась? Не надо больше сжимать зубы. Не нужна и ловкость в обращении с костылями. Степан закрыл за собой дверь душа, щелкнул задвижкой, взял в руки полотенце.

Люся пошла к операционной. Ей попалась знакомая медсестра:

– Поздравляю, поздравляю! – пожала она Люсе руку – Вы не представляете, как мы все, все рады.

Все наше отделение. Я сама переживала за Степу, как за родного. Вы Виктора Платоновича, наверное, ищите?

– Его, его, дай Бог ему здоровья! – чуть не плакала Люся от умиления и от желания расцеловать эту прекрасную медсестру.

– Он в ординаторской.

Люся робко постучала в ординаторскую. Ей ответил энергичный голос.

– Можно, Виктор Платонович? – открыла Люся дверь.