Странное воспоминание

Чем же ты велик, а Чарли Бродячие Штаны?

Он размахнулся ногой, чтобы обрушить сапог на лицо противника, но неожиданно Чарли схватил с пола нож Красавчика и насквозь всадил лезвие в ступню бандита в шляпе. Заточенное лезвие разорвало подошву сапога, прошло меж костей и высунулось над сбитой кожей сапога. От боли тот заверещал, запрыгал на одной ноге, потерял равновесие и рухнул на задницу.

Чарли медленно поднялся, расправляя свое подбитое овчиной пальто, бросил взгляд на работника паба, предпочитавшего держаться подальше от разборок, на Красавчика, ползущего к двери в подсобное помещение, потом подошел к стойке и потянулся за одним из высоких табуретов.

– Эй, а хочешь узреть мое величие? – поинтересовался Чарли.

Бандит в высокой шляпе отвлекся от своей пронзенной ноги и поднял на него горящие от ненависти и слезившиеся от боли глаза. Тут же с грохотом об его атлетическую фигуру разбился раскрученный со всего духу табурет. Тяжелое тело бандита откинулось назад, и сраженный, он повалился на землю.

Чарли склонился над ним, внимательно рассматривая проделанную работу.

– Ну как тебе? Это, по-твоему, по-мужски? Нет, ты только скажи, чтоб я знал, что тебе нравится, хорошо?

Бандит в высокой шляпе валялся на земле погребенный под дубовыми обломками с проткнутой ножом ногой, разбитым о табурет лицом и вряд ли в ближайшее время собирался поддерживать беседы.

Удовлетворенно кивнув, Чарли выпрямился и хотел было взяться за Красавчика, как услышал из темноты непонятные звуки тихой возни.

Приглядевшись, он увидел довольно забавную картину. Жирный здоровяк в котелке повалил Жана-Антуана на стол и душил его, а Жан-Антуан болтал ногами, одна из которых была боса, и отчаянно лупил здоровяка своим правым сапогом. Чарли уже собирался пойти своему французскому другу на помощь, но вспомнил про важное дело, всплеснул руками, дивясь тому, как он мог об этом забыть, и повернулся к работнику паба.

– Сделай-ка мне и моему другу французу еще по порции джина, хорошо? Они платят, – он указал на валяющиеся в беспамятстве тела, затем взял еще один табурет и юркнул с ним в темноту.

Жан-Антуан вздрогнул, когда над раздувшейся от усилий головой здоровяка в котелке с громким треском разлетелся в щепки приличных размеров табурет. Жирные пальцы еще какое-то время сжимали налившуюся кровью шею француза, потом ослабли. Покачиваясь, здоровяк развернулся к Чарли, в руках которого остались две обломанные ножки табурета.